Степанида продолжала осматривать загнётку, устье, вьюшку и лежанку. Всё было ладно, всё уместно. Даже колосники и дверцы выковывать было не надо. И на этот случай у Агафоши было припасено из вещдоков. В последнее время участились кражи чёрного и цветного металла. Население резало и ломало всё — от электрических проводов до старинных коек и печей. Комната хранения вещдоков была переполнена. В сваленной куче Агафоша нашёл всё, что было потребно, и пристроил к делу. Оттуда были и мощные мотоциклетные колёса, на которые поставили печь. Степанида снова восхитилась хозяйственностью запечника. Поглядывая на суженого, она заметила, что тот не только одобряет прекрасно выполненную работу, но и осведомлен обо всех деталях сложного предприятия запечника.
— Ну-ка, голуби сизокрылые, говорите мне, мелкой лейтенантке как на духу, — начала грозно мышь, сменив милость на притворный гнев, — что за тесто месить будем для этой печки?
Услышанное поразило мышь до самого кончика хвоста, и Степанида надолго впала в задумчивость. Грандиозность плана Бороды поразила её настолько, что идея отлить из кольца наконечник для стрелы показалась сущей безделицей. «А не вернулась ли к нему его утраченная сила? — восхитилась она, — И дружину создал, и печь удумал выстроить, ай да Борода!»
Глава 25 Позорный плен
Степанида и Борода вернулись в кабинет Матузкова, но свести все детали плана борьбы с захребетниками им не удалось, так как застали они невообразимую картину.
Старшой с разбитой нижней губой и свёрнутым набок носом, в наручниках на запястьях, заведённых за спину, сидел на стуле. Его китель был замазан бурыми пятнами и неопрятно блестел. Рядом с ним стояли ухмыляющийся Берёзкин и Будкин. Хуже всего было то, что за спинами бравых милиционеров сидели мощные захребетники. Степанида замерла от неожиданности, лапы словно приросли к линолеуму. От охватившего её ужаса она забыла, как пищать и убегать. Домовой подхватил ее и взвился под потолок, зная о том, что захребетники редко поднимают голову вверх.
— Вы могли закону служить, а стали рабами оборотня, — громко произнёс Матузков, и тут же Берёзкин отвесил Матузкову сочную оплеуху.
— Скоро ты не так запоёшь у нас, паршивец, когда весь город под нами будет.
Мышь и домовой спрятались за сейфом и наблюдали оттуда за ужасающей их картиной унижения Старшого. Даже если бы захребетники обнаружили там сподручных Матузкова, то вытащить их было непросто, к тому же тайный мышиный ход под плинтусом обеспечивал возможность бегства.
Дверь открылась, и в комнату вошёл кто-то ещё. Степанида почувствовала знакомый запах одеколона «Эгоист». Тёплые ноты дерева, табака и специй с ванилью…