Вопреки ожиданиям за сейфом было почти чисто. Мышиная постелька из носового платка с каёмочкой и кусочков жёлтой ваты, несколько засохших нетронутых печений и корка французской булки (их совсем недавно стали продавать в ларьке напротив, и Матузков даже вспомнил, что сам угостил Степаниду). А ещё там лежала изрядно погрызенный учебник по криминалистике. (Так вот куда девался этот фолиант, а Матузков грешил на практикантов!) Помимо прочего, к батарее был пристроен кусок зеркала. (Мышь хоть и хвостатая лейтенантка, а всё же дама). Самой интересной и странной в мышином интерьере была перламутровая пуговица.
— Сдаётся мне, что эта пуговица из вещдоков, — грозно спросил Матузков.
Мышь молчала, поджав губы. Матузков покрутил пуговицу в пальцах. Она отливала и янтарём, и камедью, искрилась на просвет, как чей-то диковинный глаз. Поперёк проходила тёмная полоса, словно узкий зрачок. Оправа и ножка были повреждены, неудивительно, что такая пуговица оторвалась и потерялась. И уж совсем не удивительно, что она понравилась Степаниде. Было в этой вещичке что-то магическое и неуловимо порочное. То, что привлекает женщин и заколдовывает мужчин.
— Цацка понравилась мышке, и она её бессовестно утащила! — протянул следователь.
— Взяла попользоваться, делов-то, — изобразила на мордочке беспечность Степанида, и Матузков погрозил ей пальцем, а пуговицу сунул в сейф от греха подальше.
Он закончил уборку, напоследок вытерев мокрой байкой подоконники. Простирнул её под краном и повесил на батарею. Теперь следователю было пора домой, но поскольку в холостяцком домишке его никто не ждал, он расселся за столом и стал рассматривать фотографии с места происшествия в хуторе Кривом. Дело об убийстве Плотникова лишило его покоя. Оно не сдвигалось ни на сантиметр. И хотя уже прошёл месяц, Матузков не приблизился к разгадке, кому и для чего понадобилось убивать парнишку, да ещё и совать его останки в печь. Он почувствовал, что ему надо вернуться в хутор, побродить по пепелищу и поискать мысли, запутавшиеся в его голове, под ногами. Он захлопнул папку и шумно вздохнул.
— Команда, я собираюсь на Кривой. Надо кое-что проверить. Кто со мной?
Домовой вылез из-за сейфа и шмякнулся на стол перед Матузковым.
— Я не пойду, это место вызывает у меня сильное душевное волнение. Ты уж не обессудь, старшой, но я буду тут сычевать.
— Я с тобой, только поеду в кармане кителя, там теплее, — внезапно согласилась мышь.
Глава 12 Рыжие клочья Вот ведь что оказалось: на родной стороне ничего не осталось, — всё со мной и во мне. Зря стою я у окон в тихой улочке той: дом — покинутый кокон, дом — навеки пустой.