Мышь юркнула в один, потом в другой. Октябрятский значок, сберкнижка на предъявителя, сухпаек… Всё не то. Ах вот что! Старый деревянный гребешок. Два зубца отломаны, на рукоятке какие-то вензеля, словно нанесённые детским аппаратом для выжигания. После баньки причесаться не грех. Да и волосья растут пуще. Мышь ни разу не видела, чтобы Матузков пользовался этим гребешком. «А и не заметит!» — решила Степанида и прихватила трофей.
Банник Мехмед неприветливо зыркнул на гостью из-под густых бровей, цыкнул зубом и упёр руки в бока. На его гладком пивном животике красовался фартук с двумя карманами. В одном торчал тюбик пасты «Прелесть» для уборки помещений, а в другом початый шампунь «Кря-кря» со сладким ароматом ванили. Видно, банник только что «отработал» беспризорников, снятых бдительными стражами порядка с электричек, пробегавших мимо станции «Кольчугино-пассажирская».
— Привет, найчистейший среди нечистых, — пискнула Степанида и Мехмед ухмыльнулся.
— Зачэм пожаловала?
— Дело есть, непростое, а отплатное.
Степанида показала деревянный гребешок, и глаза банника жадно сверкнули.
— Слюшаю.
— Кого в баньке вчера парил?
— До угара прывэчал троицу фа-роф. Шайтаны. Их фчера прыфолок жандарм Берёс-кин. Задэржал на мэстэ, а оны…
— Отпираются? — подсказала Степанида.
— Голова пустой, язык мортвый савсэм. Нэ помнят. Мычат. Грясь на тело, вошь крупный. Худые шайтаны.
Степанида присела на камешек у порожка. То, что говорил банник, звучало странно. В Кольчугино несмотря на бурное развитие рыночных отношений поголовное обнищание народных масс всё не наступало, хотя президент и его сподручные очень старались. Откуда взяться вшивым и голодным?
— Знаешь кого-то из них? — спросила мышь.
— Нэт.
Мехмед протянул волосатую лапу к Степаниде, намекая, что уже наступила пора вручать заветный подарок. Однако мышь не торопилась и посматривала с недоверием. Банник вздохнул и добавил.
— Есть ищо одын прымета. У каждого вот тут, — банник выразительно похлопал себя сзади по шее ладонью, — дыве синий точыка. Как рызетка.
И показал растопыренными пальцами, как именно располагаются странные синяки на шеях у задержанных. Степанида вздохнула и отдала гребешок.
Глава 14 Тухлая весть Ты неси меня река, за крутые берега… Где поля мои, поля… Где леса мои, леса. Ты неси меня река, да в родные мне места, Где живёт моя краса, голубы у ней глаза
Лиллит нежилась в подвале ИВС и перебирала бусы, свисавшие с роскошной груди к обнажённому пупку. Внезапный грохот и завывание в водопроводных трубах заставили её обернуться. Коралловая нитка порвалась, и круглые кровавые капельки застучали по бетонным плиткам. Из унитаза вылезало вонючее зелёное чудище. Лиллит была неробкого десятка, но неожиданное появление жирного вонючки заставило её вздрогнуть.