— Блохи пропали? Это очень хорошо, — заметил Матузков, — я затем и пришёл. У меня тоже, знаете ли… Проблемы. В смысле, блох у меня нет, но волосатость повышенная и в целом уныние…
Матузков погладил ладонью недавно остриженный ёжик волос и окончательно сконфузился. Жабина строго посмотрела на коллегу: не вздумал ли он над ней посмеяться, говоря о волосатости, но тут зазвучала приятная музыка. Взор Жабиной устремился на мерцающий экран телевизора, где крупным планом показывали профессора Каширского. Сначала он выглядел вполне себе по-колдунски, но потом что-то изменилось. Профессор скосил глаза к переносице, а ровная чёлочка, отрезанная как по линейке, вздыбилась. Изображение на экране стало корёжиться, успокаивающая мелодия сменилась противным писком. Экран моргнул и погас.
Жабина вскочила, забыв о Полупуде. Тот традиционно рухнул на пол со звуком пикирующего бомбардировщика. Жабина подбежала к телевизору и стала постукивать по его стенкам. Агрегат молчал, только сизый дымок курился под потолок от розетки.
— От ведь незадача! — причитала Жабина, — у меня ещё семь бородавок осталась, когда я их теперь сведу? Дома муж футбол смотрит, не подпускает к профессору, ах ты ж беда какая!
* * *
Матузков и Борода вернулись в кабинет. Их ждала Степанида, с тревогой вглядываясь в закрытую дверь. По силе взора она могла превзойти любого профессора, даже Каширского. Домовой смущённо улыбался. Оволошение на лице заметно уменьшилось. К Бороде возвращался его прежний дурашливый и милый Степанидиному сердцу облик.
— Лечить подобное подобным — вот залог успеха, — резюмировал Матузков, снимая домового со своего плеча и отряхиваясь от выпавших рыжих кудрей, — думаю, что к утру все космы выпадут.
Мышь бросилась в объятия Бороды. Тот смущённо похлопывал её по спине. Умильная сцена встречи разбудила кикимору Хаврошку, задремавшую в кресле для посетителей.
— Вот и славно, потому что меж вами грешной быть не желаю, — заявила она, и, зевая, отправилась досыпать в свою каморку.
Матузков закурил сигаретку, направляя дым в открытую форточку. Он думал о том, куда могла запропаститься его ценная вещица.
— Это я гребешок скрала. Зачем — не спрашивай. Я покражу верну. Думала, так лучше будет. Раз уж сами не справляетесь, но вышло так, как вышло, — сумбурно выпалила Степанида. Матузков и Борода выпучили глаза. Умеют женщины накуролесить, а потом всё так вывернуть, что мужчины себя ещё и виноватыми почувствуют!
Глава 17 Битва Степаниды и Мехмеда
Домовой выдирал последние клочья волос, оставшихся после воздействия колдуна Каширского. На счастье Бороды над ним никто не смеялся.