— Нетути власти твоей над нами, сгинь-пропади, суккуб! — плюнула Степанида через левое плечо, и морок спал.
Борода вскочил, пошатываясь на нетвёрдых ногах. С ужасом он смотрел на упыриху: толстозадая, синегубая старуха в цветных лохмотьях и цыганских юбках скалила гнилые зубы. Три упыря беспокойно переглядывались. Храбрая Степанида быстро вскарабкалась домовому на плечо и крикнула:
— Хозяину перечить вздумали? Да он вас в порошок сотрёт! Разве не видите, кто перед вами? Это домовой Кольчугинского отдела! А вы кто? Доложить по всей форме!
— Цюцюрко, Нэпыйпыво и Убывбатько. Упыри на службе по надзору за арестантами! — гаркнул самый толстый. Потом все трое повалились на колени и нестройно завыли:
— Пробачь нас неразумных… Нэ впизналы…
Суккуб, утратившая свою привлекательность, шипела в углу:
— Явилась, хвостатая, всю малину попортила! Я тебе припомню… А тебя, домовой, я со свету сживу. Вас, нечистых, скоро совсем в Кольчугино не будет. Ни одного! Жди времечка!
От этих слов у Степаниды мороз по шёрстке пробежал.
— Некогда нам с вами тут цацкаться, — молвила мышь и поспешила с домовым прочь, чтобы не праздновать труса.
Оказавшись в родном матузковском кабинете Борода взгромоздился на сейф, уныло дёргая себя за космы. Светила яркая луна, и сон к нему не шёл. Степанида устроилась на ночёвку в кармане кителя Матузкова. О случившемся не говорили. Мышь, как мудрая женщина, понимала, что против суккуба неопытному в любовных шашнях мужчине было не устоять. Борода чувствовал себя пристыжённым. Мало того, что его вокруг пальца провели, так ещё и вступилась за него мышь малая, неразумная… Ночь укрыла город звёздной пеленой. В отделе воцарялась тишина, прерываемая вздохами спящих зэка́ в ИВС и тоненьким трио упырей Цюцюрки, Нэпыйпиво и Убывбатько:
Місяць на небі, зіроньки сяють. Тихо по морю човен пливе. В човні дівчина пісню співає, А козак чує, серденько мре.
Глава 8 Степанида против Лиллит
Наутро Матузков принёс в кабинет заключение пожаро-технической экспертизы по делу об убийстве Плотникова.
— Жаль, Борода, что ты читать не умеешь, обсудили бы, — покачал он головой, — одна голова хорошо, а две лучше.
— А три — Змей Горыныч, — ввернула Степанида.
— А ты словами спроси, не с подковырками, а напрямки, мож, чего и скажу, — буркнул домовой.
Степанида уселась перед следователем, чтобы ни одно слово не укрылось от её любопытных ушей.
— Я читать умею и юридическим заковыкам обучена, грызла «Уложение о наказаниях» и у Бороды аблакатом была на суде Надмирной Инквизиции, — похвалилась она и тут же хвост зубами закусила. О таком эпическом провале не стоило бы и вспоминать. Следователь сделал вид, что не услышал последних слов мышки.