Все помнят, что профессор в сталинские времена — это если и не полубог, то что-то близкое к этому. Достаточно посмотреть фильмы того времени или почитать мемуары, чтобы убедиться — это был запредельно высокий статус: отдельная квартира в хорошем доме с высокими потолками, зарплата, позволяющая не задаваться вопросами быта, регулярно вручаемые ордена, загранкомандировки на научные конгрессы, домработница, дача, вот это вот все…
Но мало кто задумывается, что требовалось взамен за «вот это вот все». Меж тем элементарная логика подсказывает, что у любой красивой вещи есть изнанка, ничуть не уступающая по размерам лицевой стороне.
Что же было изнанкой у профессоров ведомственных вузов?
Дело в том, что в те времена обязанности ученого вовсе не ограничивались необходимостью писать и публиковать научные работы. Ильичев, к примеру, оставил после себя свыше 40 научных работ, в том числе две монографии, ставшие классическими — «Рудничные подъемные машины» и «Рудничные пневматические установки».
— Сорок? — наверняка переспросит любой сегодняшний доцент. — Негусто. У меня и то втрое больше.
В том-то и дело, что статьи и монографии были тогда, условно говоря, побочным продуктом деятельности ученого — по крайней мере, в инженерных науках. Что же в таком случае было главным?
Экспертизы.
Почтенный профессор, если уж так сложилось, что ты лучше всех в стране шаришь в горном деле — не удивляйся, что тебе придется разбираться со всеми серьезными проблемами, возникающими на горных комбинатах, шахтах и рудниках во всей Стране Советов, от сахалинских копей до Шпицбергена. А если учесть, что годы активной деятельности профессора Ильичева совпали с периодом проектирования и строительства горных предприятий в первые сталинские пятилетки…
Только в 1938 году профессора Ильичева приглашали в качестве консультанта и эксперта Донуголь, Главуголь, Главруда, Главмедь, Главзолото и Гипрошахт. И такая жизнь — все годы второй и третьей пятилеток: собирайся, профессор, самолет ждет, лезь в шахту, разбирайся и вноси рекомендации.
И не забудьте про принцип персональной ответственности, более чем актуальный в те годы. В любой момент могла прозвучать реплика: «Кто подписывал акт экспертизы? Ляпкин-Тяпкин подписывал?» — дальше вы в курсе.
Особенно тяжело было в войну. В конце 1941 года профессор Ильичев вместе с МГИ эвакуировался в Караганду, но уже в феврале 1942 года его отозвали из эвакуации. Приказом наркома угольной промышленности СССР профессор Ильичев и профессор Спиваковский были откомандированы на работу по восстановлению шахт Подмосковного бассейна.