Потому что Горная академия, если честно, в конце 1921 года работала лишь номинально. По-другому и не могло быть в вузе, организованном в условиях тотальной разрухи и не имеющем никаких возможностей для развития. Высокая должность в Наркомпросе позволила Артемьеву собрать неплохую команду преподавателей. Но это было его единственным достижением. Во всех остальных аспектах, особенно в плане материальной обеспеченности, МГА представляла собой, как говорил ослик Иа, «душераздирающее зрелище».
Экзаменационная карточка Васильева Виктора Григорьевича, приемные испытания в Московской горной академии 1928 г.
Дальше вы знаете — Артемьев остается за границей, Губкина избирают ректором. Ректором обреченного, по сути, вуза. Образно выражаясь, Иван Михайлович взошел на капитанский мостик уже торпедированного корабля, которому оставалось только затонуть с честью.
Однако, как я уже говорил, Академия была Губкину очень нужна. И он начинает «борьбу за живучесть судна».
Почему же корабль не затонул? Этому были две причины.
Первая — специализация. Во все времена, при любой разрухе, во всех странах и при всех режимах — от монархизма до анархизма — горно-металлургический комплекс остается весьма небедной и довольно влиятельной структурой.
Так было, так есть, и так будет всегда.
По очень простой причине — горняки с металлургами обслуживают базовые потребности населения. Они обеспечивают выживание, поэтому с ними в здравом уме не будет ссориться ни одно правительство.
Именно ведомственная принадлежность стала первым козырем, который разыграла Горная академия, когда гипотетическая угроза закрытия стала реальной угрозой. Сегодня подобный ход называется «организовать общественное давление» или «натравить лоббистов». Вот как описывает происходящее наш летописец, Василий Семенович Емельянов:
Студенты второго курса Московской горной академии.
«В это время встал вопрос о закрытии Горной академии. В Главпрофобре представителям Академии сказали: нет ни денег на содержание, ни топлива, ни продовольствия. И. М. Губкин собрал небольшой студенческий актив и рассказал о положении. 'Надо принимать меры, спасать Академию», — закончил Губкин свое грустное сообщение. Тевосян, вернувшись с этого совещания, рассказал о положении нам: «Надо ехать на места — в Донбасс, в Баку, Грозный и просить о помощи. Если мы помощи не получим, Академию безусловно закроют». Потом совещание провел Завенягин. Все пришли к выводу, что единственное спасение — обращение за помощью в те организации, которые направили нас на учебу. Выделили несколько человек для поездки на места. Сели сочинять письма в Баку, Грозный, на Урал. Командируемым туда представителям МГА давалось указание просить все, что производят на местах: из Донбасса — уголь, из Грозного и Баку — нефть. Предполагалось продать то, что не будет непосредственно необходимо для Академии.