Ситуация в освобожденном Баку (где, как мы помним, как раз в то время собирались ехать в Московскую горную академию Тевосян, Емельянов и Апряткин) была отчаянной. Не было ничего — ни оборудования, ни инструментов, ни людей. И тогда Александр Павлович Серебровский, всегда имевший репутацию не признающей авторитетов «забубенной головушки», на свой страх и риск совершает неординарный, можно даже сказать, еретический поступок.
Председатель правления «Азнефти» в Баку, старый большевик А. П. Серебровский.
Во время визита в Турцию на переговоры по поводу установления торговых отношений Александр Павлович неожиданно наносит визит в лагерь бывших врангелевских солдат. Как он писал позже, поступок его был обусловлен весьма логичными резонами. С одной стороны — Советская Республика задыхается без топлива, а бакинские промыслы испытывают отчаянную нехватку рабочих рук. С другой — а почему бы, пользуясь случаем, и не ослабить белую эмиграцию?
В лагере белоэмигрантов в Константинополе. 1920 год.
Так или иначе, в обратный путь из Константинополя в Баку Серебровский вез пять тысяч подписавших контракт репатриантов. По контракту они обязывались два года отработать на бакинских промыслах, после чего становились свободными людьми и могли ехать куда угодно. Как вспоминал Серебровский:«Мало кто из них захотел потом уехать из Баку, большинство осталось работать на промыслах, многие стали членами партии…».
Встречать бывших врангелевцев на пристань высыпал весь город, репортер местной газеты так описывал новоприбывших:«Тут и типичные поволжские крестьяне, и стройные донские казаки, и калмыки в ухарских с красным околышком казачьих шапках и с красными лампасами на брюках, и смуглые молодцеватые кубанцы…» .
Прибывших поселили в бараках для сезонных рабочих. И вскоре туда зачастил рано поседевший мужик в очках, по слухам — большой начальник у большевиков. Он ходил из барака в барак, цепко всматривался в лица и постоянно расспрашивал: «Сережу Губкина не встречали? Круглолицый такой, в очках…».
Тщетно.
Никто о сыне ничего не сказал.
Скорее всего, бывшие белые просто осторожничали. Сергей и впрямь оказался в эмиграции, и действительно был в константинопольском лагере для репатриантов. Но к моменту приезда Серебровского он уже покинул вечный город.
В лагере белоэмигрантов в Константинополе. 1920 год.
Оказавшись за границей без копейки денег, несостоявшийся студент понял, что может никогда не выбраться из этих грязных бараков, а один неотличимый день с миской гороховой каши с перцем будет сменять другой — точно такой же.