Увы, даже по воспоминаниям Василия Емельянова заметно, что силы сторон в Горной академии были не равны:
'В конце 1923 года и начале 1924 года в стране шла борьба с троцкистской оппозицией. Горная академия так же, как и другие высшие учебные заведения, гудела, как улей. Собрания длились дни и ночи.
Как-то в одну из таких ночей шло бурное партийное собрание — местный лидер троцкистской оппозиции Штыкгольд бушевал, потрясая своим мощным басом самую большую аудиторию академии — вторую.
Попасть в аудиторию было нельзя — все места были заняты, проходы между скамьями и стенами были плотно забиты студентами.
Я сидел вместе с другими студентами на пороге двери. До нас доносились только отдельные слова выступавших и возбужденные реплики.
Около трех часов ночи перед дверью появился старичок с бородкой. Сняв очки, и протирая их, он спросил меня: «Пройти туда можно?». Я, не поднимаясь с места, взглянул снизу вверх на пришельца и сердито буркнул: «Не знаю, попытайтесь».
Он перешагнул через наши ноги и просунулся в помещение аудитории. Начались аплодисменты. Я поднялся со своего места, взглянул на того, кому аплодировали, и сразу узнал его. «Да ведь это же Калинин».
М. И. Калинин
Калинин попросил слова, но оппозиционеры начали бесноваться.
— Никому из посторонних слова больше не давать! Хватит! Это студенческое собрание. Мы сами во всем разберемся! Только студентам предоставлять слово! — перекрывая всех, кричал Штыкгольд.
Калинин обвел глазами всю аудиторию. Потом опустил руку в карман и вытащил из кармана какую-то книжечку — он стоял в двух шагах от меня, и мне все хорошо было видно.
Улыбаясь, Калинин вновь поднял руку, на этот раз в ней была книжечка, и громко произнес:
— Я прошу слова как студент. Вот мой студенческий билет. Вы сами меня избрали своим студентом.
Личное дело Михаила Калинина в архиве Московской горной академии.
Аудитория стихла — даже Штыкгольд замер. А Калинин, протискиваясь через плотно утрамбованную студентами аудиторию, поднялся на кафедру и стал говорить.
Я смотрел на него как зачарованный.
— Вот здорово, — произнес один из рядом стоящих студентов'.
Если вы обратили внимание — рассказав о визите Калинина, Емельянов деликатно умолчал о последствиях этого визита — о резолюции, принятой собранием. Я не был столь деликатен — добросовестно перелопатив подшивку «Правды», я узнал, что даже вмешательство «всесоюзного старосты» не помогло. Штыкгольд со своей командой одержали победу. Объединенное собрание партийных организаций Московской горной академии, Рабфака им. Артема, Жирового и Текстильного институтов приняло резолюцию, поддерживающую троцкистов.