— Стреляй! — рявкнул я Кожину.

Володя, стиснув зубы от напряжения, припал к прицелу «МГ–34». Пулемет, к счастью, не подвел. Короткая очередь перечеркнула первый мотоцикл. Солдат в коляске вскинул руки и вывалился за борт. «Цюндапп» вильнул, потерял управление и врезался в сугроб у забора.

А Кожин уже перенес огонь на вторую машину, но сразу не попал. Тогда он заорал и утопил спуск, длинной очередью сжигая остаток патронов в «улитке». Через отверстия в кожухе пулемета стало видно малиновое свечение разогретого ствола. Дистанция сократилась до десяти метров — пули смели водителя, «Цюндапп» зарылся передним колесом в снег и перевернулся, выбросив седока на несколько шагов вперед, как снаряд из катапульты.

Мы пронеслись мимо них, даже не сбавляя хода. Я оглянулся через плечо и увидел, как одна из фигур попыталась подняться, но тут же рухнула от выстрела Альбикова.

Я медленно выдохнул, и мы помчались дальше по пустынному, освещенному «старым» месяцем «лабиринту» одноэтажных домов. Но чувство облегчения длилось недолго. Впереди, на перекрестке, где наша узкая улица упиралась в более широкую, я увидел блокпост.

Из подручных материалов — мешков с землей, бревен из разобранных домов, немцы соорудили что–то вроде баррикады, перекрывающей весь проезд. За ней виднелись силуэты солдат, а на фланге, у стены каменного сарая, тускло поблескивал ствол легкой зенитки. По обе стороны баррикады горели костры, освещая подступы к блокпосту мерцающим, неровным светом.

Я резко затормозил, мотоцикл занесло и чуть не перевернуло. Валуев плавно остановился рядом. Мы встали в тени забора, разглядывая препятствие. Петино лицо казалось каменной маской. Его глаза метнулись от баррикады к кирпичным пакгаузам, крыши которых виднелись за ближайшими домами.

— Дальше не проехать! Бросаем мотоциклы! — его голос прозвучал тихо, но решительно. — Слева, похоже, железная дорога, вдоль которой мы выходили! Вернемся в подвал, отдохнем и подумаем, что дальше делать.

Он первым спрыгнул с мотоцикла и, не оглядываясь, нырнул в узкий проход между двумя сараями, из которого тянуло ледяным ветром, пахнущим угольной пылью и креозотом. Мы последовали за ним, бросив трофейные «Цюндаппы». Кожин привычно прихватил пулемет и несколько «улиток» с патронами.

Парой минут спустя мы уже пробирались вдоль путей, параллельно насыпи, шагая точно по своим старым следам. Обратная дорога не заняла много времени и, к счастью, обошлась без новых приключений. Уже через час мы поочередно пролезли в низкий вход, едва заметный в цоколе одного из пакгаузов.