Надежда Васильевна ответила после длинной паузы абсолютно безжизненным голосом, не поднимая на майора взгляд.

— Я переводила многое. Приказы, сводки, рапорты о потерях. Не помню конкретно.

Фон Вондерер что–то долго записывал в блокнот, а потом спросил:

— Вопрос второй: из каких источников в ваш отдел поступали разведданные о дислокации подразделений группы армий «Центр»?

— Не знаю. К информации об источниках я не была допущена, — тихо, но ровно и без всякого волнения ответила Надежда Васильевна. — Сотрудники отдела приносили мне немецкие документы, я их переводила.

На этот раз фон Вондерер всего лишь что–то подчеркнул в блокноте и продолжил допрос.

— Вопрос третий: кто из сотрудников отдела координировал уничтожение секретных документов штаба? Вы присутствовали при этом?

— Работа с секретными документами не входила в круг моих обязанностей, — монотонно ответила Надежда Васильевна. — Мне приказали эвакуироваться задолго до нападения на штаб.

— Вопрос четвертый: в вашем отделе велась картотека на агентуру в тылу противника. Кто ею занимался?

— Меня в такие дела не посвящали. Я всего лишь переводчица, — продолжала гнуть свою линию Надежда Васильевна.

— То есть вы не знаете, чем занимались ваш непосредственный начальник, майор Круглов и его заместитель лейтенант Ерке? — тут майор фон Вондерер сделал искусную паузу, внимательно следя за ее лицом, — у вас очень интересный случай слепоты и глухоты.

Она чуть помолчала, и в первый раз посмотрела прямо на абверовца, в ее глазах промелькнуло что–то вроде презрения, но лицо оставалось каменным.

— Даже если бы я что–то знала, то не стала бы вам ничего говорить.

Фон Вондерер отложил карандаш. Его тонкие губы растянулись в холодной улыбке. Он медленно кивнул Эрику, который стоял за спиной прабабушки, скрестив руки на груди.

Фельдфебель сделал два быстрых шага вперед. Его движение было стремительным и точным, как бросок змеи. Он без замаха ударил ладонью по щеке женщины. Раздался мерзкий звук, словно ударили доской по мокрой глине.

Голова Надежды Васильевны дернулась в сторону, но она даже не вскрикнула, лишь глухо ахнула. А я… Я не смог сдержаться. Все мое тело рванулось, натягивая ремни до скрипа. «Электрический стул» подо мой жалобно заскрипел. Из горла вырвалось какое–то хриплое, звериное рычание. Автоматчики по бокам ощутимо напряглись, их пальцы легли на спусковые крючки.

Фон Вондерер повернулся ко мне. Его глаза блеснули торжеством, холодным и жестоким.

— Ага… Вот он, момент истины! Эрик! Еще.

Фельдфебель, не меняясь в лице, еще раз коротко махнул ладонью. Снова раздался тот же отвратительный звук пощечины. Надежда Васильевна прикрыла глаза, ее губы плотно сжались, из носа показалась тонкая струйка крови.