— Ишь, заботливый какой, — проворчал дед, но, скорее для порядка.

— Вот вечером и поговорим, кто кому и сколько должен, — завершил я разговор.

Слуги расставили тарелки, блюда, розетки с вареньем. Я попытался вспомнить, когда последний раз ел — и не смог. Придвинул ближе тарелку с мясной нарезкой и вилкой подцепил кусок буженины. Анисим тут же отрезал от запеченной с яблоками утки большой кусок и положил мне. Ел я

быстро, жадно, но почти не чувствуя вкуса. С тем же успехом мог проглотить пресную кашу — разницы никакой.Условие Бадмаева, так не понравившееся мне после ночи молитв, сейчас казалось еще загадочнее.

— Иди поспи, — дед смотрел на меня очень внимательно. — Всю ночь молитвы читал.

— Ты слышал? — удивился я.

Иван Васильевич кивнул. Я действительно чувствовал усталость. Глаза слипались, тело будто налилось свинцом.

— Ты прав. Пойду, дед. И… вот очень прошу тебя,сильно не геройствуй, а то еще одна такая ночка — и я рядом с тобой лягу, — сказал ему.- Анисим, присмотри за Иваном Васильевичем?

— Идите уже, Федор Владимирович, не беспокойтесь, все будет в полном порядке, — уверил меня Анисим.

Я вышел, добрел до своей комнаты, буквально засыпая на ходу. Скинул одежду, рухнул на кровать, натянул одеяло до самых глаз. Постель пахла медом и, прежде чем заснуть окончательно, я с улыбкой подумал, что это Настин запах.

Вечерний визит Бадмаева я проспал. Проснулся следующим утром. Рядом, положив голову мне на плечо, лежала Настя. Я погладил ее по волосам, осторожно прикоснулся к щеке, провел подушечками пальцев по ее нежной коже. Она открыла глаза и улыбнулась. И тут же потянулась ко мне.

Я забыл, как это оказывается сладко — целовать любимую женщину!

Из постели выбрались через час…

Настя, смущенно отводя взгляд, прошептала:

— Федя, ты меня любишь?

— Вот глупая, — я рассмеялся. — Конечно, люблю.

— А Елизавету Рябушинскую тоже любил? — она нахмурилась и повернулась ко мне спиной.

Женщины, что с них возьмешь?

Я осторожно сжал ладонями ее плечи, развернул к себе и, посмотрев в лицо, серьезно сказал:

— Я расскажу тебе, но давай сразу договоримся: больше ты эту тему не поднимаешь?

Она кивнула.

— С Рябушинской я поехал из чистого любопытства, на встречу с эсерами. Кроме нас с ней, в той гостинице было еще три человека. Тут же сообщили о том, что полицейские устроили облаву. Те трое ускользнули, а я и Рябушинская не успели. Но все выглядело так, будто у нас тайное любовное свидание. Пусть и не специально, но я скомпрометировал девицу, и девицу не простую, а из хорошей семьи.Мой дед и старший брат Елизаветы Павловны тут же вцепились в меня мертвой хваткой, — я говорил и наблюдал, как ревнивая обида исчезала из Настиных глаз, как в них появилось понимание. — И больше это имя ты не вспоминаешь, — с нажимом произнес я. — Договорились?