— Вы уж не серчайте, вот еду, а вы, Федор Владимирович, такой важный господин стали. Даже и не знал, с какой стороны к вам подъехать, как разговор начать, — обрадовавшись возможности поговорить, не затыкался Митроха. — А ведь самое верное что? — он важно поднял руку с вытянутым указательным пальцем и сам же ответил на свой вопрос:

— Самое верное, это когда не знаешь, с чего начать разговор, начни с погоды!

И расхохотался.

— Как дядька твой, Игнат, поживает? — поинтересовался я.

— Да что ему сделается? Жив, здоров, не бедствует, — начал с формального ответа Митрофан, но я видел, что его просто распирает от новостей. — Он у нас теперь богатей! Лавки по селам держит, старателям товары возит, тут взял подряд, рудники да заводы продуктами снабжает, в деревнях закупает, да перепродает. Большой человек стал!

— Интересно! И как ему удалось так высоко подняться? — я спросил искренне, признаться, был несколько удивлен.

— Уж вам-то грех не знать, Федор Владимирович, — так же искренне удивился Митроха. — Это же дядька Игнат тот самородок, что с лошадиную голову был, нашел! А дед ваш, Иван Васильевич, ему от щедроты своей заплатил полную цену за него.

Я вдруг подумал, что видел тот самородок, держал в руках, сам же передал его Бокию и Камо, но только сейчас вспомнил, что самородок не был похож на естественный. Такое чувство, будто кто от статуи коня отколол часть. Сам же усмехнулся этому предположению: от золотой статуи? Ну-ну. А не в другом ли тут дело?

И я погладил плоскую стеклянную склянку в кармане пиджака. Хотя… если бы в дело пошла золотая зараза, от которой меня избавил Бадмаев, то лошадь, скорее всего, превратилась бы в пыль, как это случилось с сестрой того горного инженера из Томска.

Ладно, самородок все равно лежит в сейфе у Питерского богатея и пойдет, скорее всего, на нужды революции. Но — это уже не мое дело.

— А ты чего извозом занялся, если дядька так забогател? — задал резонный вопрос.

— Так то ж дядька, не я, — растерялся Митроха. — Он итак мне помог. Дом в Барнауле купил, коляску вон прямо новую взял, для работы, и лошадей купил мне — двух. Лошади хорошие — жеребца купил и кобылу. Так у меня в конюшне уже четыре стоят и пятый жеребенок подрастает. Тут покумекал, и что решил, скоро совсем извоз брошу, лошадей буду разводить, — поделился он планами, но тут же замялся.

— Говори, чего уж, — подбодрил его.

— Федор Владимирович, — начал он, но я перебил:

— Давай без отчества, все-таки давние знакомцы. Федькой вроде как не по чину будет, а вот Федором в самый раз.

— Федор, я тут остановлю, приспичило, мочи нет, — скривившись, попросил он.