Сейчас я смотрел на входы в штольни. Их было много, некоторые полуобвалившиеся, полузасыпанные, некоторые хорошо сохранились.

Сам рудник Потеряевский был чуть в стороне, тоже штольни в скальной породе, за ними поселок при руднике — небольшие деревянные избы, крыши землянок старателей.

Мы спустились со склона к поселку и перед самой большой избой, где, собственно, и располагалась контора рудника и приисков, спешились.

Рукавишников ногой распахнул дверь и первым вошел в контору. Тут подбежал писец.

— Господин Рукавишников, чайку изволите? — подобострастно улыбаясь, спросил он.

— Где горный инженер? Где штейгеры? — он схватил писца за косоворотку и хорошо встряхнул.

— Так нет никого, все ж уволились и уехали, — едва не плача, пробормотал писарь. — Так вам управляющий все расскажет. А я человек маленький, я тут один остался, а содержание уже три месяца не платят. Живу на подножном корму.

— Как не платят? — проревел Рукавишников.

На свою беду в это время вошел управляющий.

— Поликарп, а ну поди сюда, — неожиданно тихо произнес дед.

Тот, не чувствуя подвоха, приблизился. Рукавишников схватил его за ухо, нагнул и несколько раз ударил по спине палкой.

— Ты что, воровать удумал? Ты меня по миру пустить хочешь? Ты руку кусаешь, которая тебя кормит? — ревел он.

— Мне тут письма прислали, что ничего здесь не будет, что работы кончатся, и все за вашей подписью да с печатями, — визжал, оправдываясь, управляющий. — А люди те были, и деньги им отдал.

— И куда они делись? — это спросил Зверев.

Дмитрий Иванович, видимо к всплескам ярости Рукавишникова был привычен. Он просто положил руку на плечо промышленника, и Иван Васильевич вдруг успокоился.

— Так я с вами ехал, откуда мне знать, где они сейчас, — всхлипывая, ответил Поликарп.

Тут из-за плеча Зверева появился писарь и тонким голосом произнес:

— Они в штольню пошли. Господин горный инженер с дамой. А два мужика получили деньги и с господином чиновником уехали.

— В какую именно? — уточнил Рукавишников.

— Да не знаю. Дама переоделась в мужскую одежду, вон там, — он кивнул на дверь в другую комнату, — оставила шляпку и перчатки. И платье еще. Потом взяли ружья, лампы, веревки и пошли.

— И где их искать⁈ — Зверев озадаченно потер подбородок.

Я прошел в комнату, где остались вещи женщины, как я предполагал, сестры Боголюбского, той самой Александры. На полу стоял небольшой саквояж, сверху лежала шляпка и рядом, небрежно брошенные на стул, перчатки изх тонкой кожи.

Взял перчатку, вышел из конторы, сунул Волчку под нос.

— Волчок, искать! — приказал ему.