Прощупал руками скалу за спиной. Нет даже намека на выход из копей. Ущипнул себя за руку. Не сплю, боль чувствую.

Туман скрыл ущелье полностью. Присел, загреб ладонью с земли все, что мог. Поднес к глазам. Мелкие камешки, сухая трава, сор и песок — обычный. Но золото мерцало на коже, золотая пыль прилипла к ладони, забилась меж пальцами.

Надо выбираться. Туман — самое большое испытание для путника, ищущего дорогу. Особенно, когда нет компаса, нет ориентира. Я бы предпочел вернуться через трещину в скале и дальше, по дну пропасти и наверх, в штольню. Даже без света было бы проще, на мой взгляд, выбраться.

Понадеялся на свое чувство направления. В лесу, в горах. Когда начинаешь блудить, только это и спасает. Но только в том случае, когда взгляд не замылился, когда мозг отмечает мелочи, цепляется за знакомые ориентиры. А здесь и отмечать нечего, сплошная, белесая пелена — стеной. Свет как бы есть, но в густом тумане он не имеет источника, он как бы везде и льется отовсюду. Единственное, что верно в такой ситуации, это направление вниз, и направление вверх.

И я осторожно, ощупывая каждый выступ, полез вверх. Скала была не отвесной, трещины, камни, пучки травы, редкий кустарник — все это помогало лезть. Сапоги снимать не стал, хотя несколько раз пожалел, что на мне не спортивная обувь с мягкой подошвой. Несколько раз оступался и съезжал вниз, больно царапая живот. Простая рубаха-косоворотка порвалась в нескольких местах, брюки на коленях повисли лохмотьями. Но я упрямо лез вверх и благодарил Бога за то, что здесь горы невысокие. В районе Белухи было бы куда сложнее выбраться. Или в районе Сайлюгема — там ущелья совсем дикие.

Отдыхал несколько раз. Сало пригодилось. Почувствовав голод, съел несколько кусочков и запил водой из фляги — буквально пару глотков. Заодно похвалил себя за предусмотрительность: прицепил флягу к поясу, когда только собирались идти на рудник, буквально автоматически. Многолетняя привычка.

Солнце появилось внезапно. Я рухнул на пологом склоне и минут пять лежал, отдыхая. Потом встал на ноги, посмотрел вниз. Подо мной ущелье, залитое туманом, как молоком. Но окрестности теперь просматриваются.

Передо мной, как на ладони, карта, нарисованная Ядринцевым со слов заблудившихся староверов. Все ориентиры.

Гора с двумя вершинами — вот она, напротив, на другой стороне ущелья. Справа от нее — мохнатая гора, как ее отметил Ядринцев. Кстати, она почти так же и называется — гора Лохматая, что на старых картах, что на тех, которые держал в руках в своей прошлой жизни. Действительно, гора справа настолько заросла лесом, что скальных выступов не видно в принципе.