Я пошел уже спокойно, по пологому склону вверх. Надо осмотреться. Если не выйду к Чарышу, мне придется несладко.

Вершина горы была похожа на человеческую голову с закрытыми глазами. Надо же, а я думал, что это очередная легенда. Похожие природные скульптуры часто встречаются в Латинской Америке, но чтобы на Алтае? Хотя, слухи ходили. Кто-то видел, но повторить путь не мог. Возле костра во время ночевок в горах такие истории часто можно услышать.

Солнце ощутимо клонится на запад. На западе у нас степь. Мне в противоположную сторону, на восток. Там — Потеряевский рудник и поселок.

Спуск был проще, чем подъем, но приходилось обходить деревья. Кедры огромные, в три обхвата. Подлесок местами непролазный. Один раз замер, увидев змею. Гадюка лежала на камне, нагретом за день. На меня не обратила внимания, стекла тонкой черной струйкой куда-то в сторону. Со змеями вообще нельзя никогда дергаться, паниковать и суетиться, и ни одного резкого движения. Змеям по большому счету наплевать на человека — слишком большой объект, чтобы охотиться. Обычно змеи жалят только когда защищаются, принимая человеческий страх за агрессию.

Казалось, что иду прямо, но прямой путь не самый короткий, как говорят альпинисты. Через пару часов устроил привал. Пожевал сала, сделал пару глотков из фляжки, хотя хотелось припасть к горлышку и выпить все — большими, жадными глотками.

Темнело. Но как ни странно, именно темнота помогла определиться с направлением. Внизу, не так уж и далеко от того места, где я стоял, загорелись костры. Виднелись движущиеся точки света, это точно меня ищут. Вряд ли Рукавишников успокоится, пока не найдет внука.

Я сложил руки рупором и крикнул:

— Волчок! — сам не знаю зачем, наверное на удачу.

Лай, громкий и, главное, недалекий, обрадовал. Буквально камень с души свалился, я даже не представлял, насколько, оказывается, был напряжен.

Минут через пять, я даже не понял, откуда, ко мне выскочил Волчок. Ткнулся носом в живот и заскулил, одновременно от счастья и, как мне показалось, от обиды.

— Волчок, нашел, бродяга! Молодец, молодец, мальчик! — я гладил его, прижимал к груди его большую лохматую голову. Нащупал остатки сала, протянул ему. Он слизал кусочки шершавым языком, продолжая крутиться вокруг меня.

Ухватил его за ошейник и скомандовал:

— Домой. Веди, Волчок.

Он бежал уверенно, прекрасно ориентируясь в темноте. Иногда останавливался и вдруг менял направление. Пару раз рычал на невидимого в темноте зверя.

К кострам вышли довольно скоро.

Подножие горы и местность возле поселка напоминала муравейник. Старатели, казаки — видимо, из Чарышского подошла обещанная сотня. Я прошел мимо людей, обошел несколько костров и остановился неподалеку от конторского дома. Рукавишников и Зверев стояли ко мне спиной, в руках карбидные лампы. С ними несколько человек с факелами.