Сам вход в «храм», как называл его Митрофан, представлял из себя прямоугольный проем высотой метров в пять. Так же вырезанный в скале, вот только этот проход перекрывает каменная стена. Глухая. Перед стеной площадка, на которой мог бы уместиться небольшой отряд.

— Ну и куда дальше? — спросил Митроху.

— А никуда, барин, — ответил старатель. — Закрыли храм. Можно ждать, пока кто-то не выйдет, а можно год просидеть — и зазря. Нам надо вот здесь, по верху, через гору идти. По ступеням, а дальше я дорогу хорошо помню. Вот прям назад, к рудничному поселку, и выйдем. Мы-то в прошлый раз, когда заблудились, с Ефим Иванычем так и выбрались к людям, — Митрофан рассказывал, а сам, скорее всего, неосознанно, гладил рукой каменную стену. — Мы год назад с дядькой Ефимом здесь были, но здесь стены не было. Здесь был храм. Пустой, только фигуры какие-то, закрытые, тканью укутанные, а что за ткань — непонятно. Вроде как из серебра соткана. Но не знаю, не буду врать. Я много увидеть не успел, оттуда человек вышел, прошел мимо, как будто нас с Ефимом и нет. Ефим Иваныч руку протянул, остановить его, а рука-то как за воздух схватилась, сквозь прошла. Дядька Ефим так, мол, чур меня, а тот что из храма вышел, внимания не обратил, так и пошел по дороге.

— А как он хоть выглядел? — спросил я.

— Обычный русский мужик, седой. Волос длинный, ремешком на лбу, как у кузнеца, подвязан. Борода длинная, грудь закрывает.

— А одежда на нем какая? — я почему-то вспомнил свой сон и того человека, который хотел остановить бегущую девушку.

— Обычная, почти нашенская. Порты, сапоги, рубаха подпоясанная. Вот только вышивка странная. Узоры не наши, — старатель пожал плечами и добавил:

— Я такой никогда не видал.

Посмотрев еще раз на стену, развернулся и пошел назад. Надо забрать деда. И Ефим ранен, непонятно, что у него с рукой. Но Рукавишников уже сам вышел из забоя, одной рукой придерживая бледного старателя, а другой волоча брезентовые накидки.

— Вот ведь собирались, собирались, а спирту-то взять не додумались, — вздохнул дед, бросив накидки на камень. — Сейчас руку-то сполоснули бы спиртом, а теперь того гляди, заражение начнется.

Он повернулся, глянул вдаль и замер.

— Это что здесь добывали? — пробормотал он, глядя на отвалы внизу. — Или какие американцы работы вели? Да нет, если бы они сюда пролезли, я бы слышал о том. Нет, не американцы. Да и сколько лет тут работы велись?

— Не меньше сотни лет, — подал голос Ефим.

— На ту сторону бы пройти, — Рукавишников потер подбородок, — посмотреть, что там в скалах за рудник такой. Кто там прячется и откуда это все? Дорого бы отдал, чтобы знать, что здесь добывали. А вода? Как воду откачивали и куда?