— Спасибо Господи, что сподобил узреть Беловодье, — прошептал Рукавишников. — Спасибо, что веру мою поддержал и укрепил… — он перекрестился и закончил шептать «Отче наш»:

— … хлеб наш насущный даждь нам днесь и остави нам долги наша яко же и мы оставляем должникам нашим и да не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого…

— А в прошлый раз мы другое видели, — пробормотал Митроха, вместе с остальными перекрестившись, когда Рукавишников умолк, закончив молиться.

— Точно, какие-то фигуры в серебре стояли. И дыра в стене, — добавил Ефим. — Из той дыры люди спускались, заворачивались в серебряные одежды и замирали.

— Слышишь, колокола звенят, — выдохнул дед. — Истинно православные…

Он прижался к стене, почти прилип к ней, смотрел и не мог насмотреться. Я тоже смотрел, видел то же, что остальные, но понимал куда больше их. И уж красный флаг над одним из домов в поселке не мог не узнать. Так же заметил вдалеке строй комбайнов на поле. И промелькнувший на дороге мотоцикл. И самолет…

Стена потемнела, снова превратившись в гладкий камень. Дед сел прямо тут, на площадке. Я посмотрел на него и понял — с места не сдвинется, будет ждать, пока снова не откроется вход в «Беловодье» — чем бы оно ни было на самом деле.

Девочка на краю площадки появилась, скорее всего, не внезапно. Просто мы стояли спиной к долине отвалов и не видели ее приближения. Она прошла между нами, подошла к «двери» в другой мир и замерла. Ее губы шевелились, но слов мы не слышали. Дед попытался задержать ее, но его рука ухватила только воздух.

Стена снова стала прозрачной, девчонка прошла сквозь нее, словно не было никакой преграды.

Рукавишников рванулся следом, но был остановлен, как и в первый раз, упругим отталкиванием. Он плакал, шептал молитву и смотрел сквозь прозрачную стену так, как смотрят на ожившую мечту.

Я тоже смотрел, вот только «картинка», в которую прошла девочка, была совершенно другой…

Теперь в той же самой долине, похожей на Уймонскую котловину, были вроде бы такие же поля и поселок. Но избы деревянные. Города на горизонте не было, так же пропал красный флаг и все намеки на технику. По ощущениям примерно то же время, в котором я нахожусь сейчас — конец девятнадцатого века.

Девчонка взмахнула руками и побежала по полю. К ней навстречу кинулся мужчина — высокий, насколько это можно судить с моего места, но не сказать, что сильно уж мощный. Он подхватил девочку на руки, подкинул ее в воздух. Я не слышал ни звука с той стороны, но почему-то знал, что девчонка хохочет. К ним подошла женщина в светлой блузке с оборкой на талии и синей юбке, взяла мужчину под руку. Семья медленно направилась к небольшому домику, стоящему в тени старых берез — черных…