— На ту сторону никак, — Ефим махнул рукой в сторону скал на другой стороне долины отвалов. — Еще мой отец пытался. Все мечтал золото там найти. У нас один из братовьев отца охру золотую принес и отцу это место показал. Так там сколько не иди, те вон скалы ближе не становятся. А назад выбраться сложно. Будто сквозь воду пробираешься. Вот только вода не мокрая… — он замолчал, вытер потную физиономию здоровой рукой и продолжил, запинаясь и тяжело дыша:

— А я вот племяннику своему это место показал. Может, ему повезет золотую охру найти…

Мне вид Ефима не нравился: бледный, потеет. Иногда постукивает зубами, передергивается, как при ознобе. Выбираться отсюда надо, иначе для старателя этот поход может кончиться плохо.

— Ну любое дело как-то решается, — дед нахмурился и я понял — этот не отступится.

— Давайте выбираться. И дорогу через верх отметить надо. По руднику сюда больше не выйти, — я подтолкнул старика к вырезанному в скале козырьку. — Посмотри, что здесь есть, успокойся и вон, вверх по лесенке, на гору.

Дед сделал пару шагов и остановился, так же, как я совсем недавно, погладив ладонью срезанную гладкую скалу. У меня на груди пульсировал теплом камень. Я даже смотреть не стал, просто знал, что сейчас он сияет золотистым цветом. Сейчас что-то произойдет, но явно не плохое. Предчувствие примерно такое, как в детстве, перед Новым годом. Когда просыпаешься, видишь елку, наряженную, красивую, в мишуре и золотистом дождике. Забыв про тапочки, шлепая босыми ногами по полу, ты с визгом несешься к ней за подарком. А тебе совсем немного лет, и ты еще веришь в деда Мороза…

— Скорее! Сюда! Храм открылся! — крикнул с площадки Митроха.

Рукавишников рванул первым, откуда силы взялись? Будто и не был буквально час назад на грани инсульта. Он добежал до рыжего парня, оттолкнул Митроху от стены, рванулся вперед…

И замер. Мне показалось, что он даже на какое-то время забыл дышать.

Камень, закрывающий вход в храм стал прозрачным. Я протянул руку, но уперся в плотную упругую субстанцию. А дед стоял и быстрым речитативом шептал молитву:

— Отче наш иже еси на небесех да святится имя Твое да приидет царствие Твое да будет воля Твоя яко на небеси и на земли…

За прозрачной перегородкой раскинулась равнина, широкая. Мне это место чем-то напомнило Уймонскую котловину — так же трава по пояс, зелень, дальше — аккуратные домики ровными улицами. Поля, на полях работают люди. Тут же гонят стадо. Только вот на горизонте, там, где в Уймоне виднеются горы, здесь очертания города с высотными зданиями.