Но взял себя в руки — куда сбежишь с подводной лодки? — и вошел в здание.

На проходной меня остановил суровый человек в форме без знаков различия:

— Вы к кому? Вы зачем? — строго спросил он.

— К Корзунову. Виктор Иванович просил сразу после госпиталя явиться, — и я протянул ему справку.

— А, еще один артист, — усмехнулся человек в форме. — Давай на второй этаж, седьмой кабинет. Там уже один ожидает — глухой, как пень. Вообще не слышит. Я его за руку отвел к кабинету. Тебя вести не надо?

— Да не, сам дойду, — рассмеялся я.

Пока шел, пытался представить того — глухого артиста. Но фантазия отказала — впервые в жизни. Да и народ бегал по коридорам — рабочая суета, шум, гам.

Зашел в седьмой кабинет и озяб: такой будки я никогда не видел! Человек, сидевший в кабинете, имел такую морду лица, что захотелось сматериться. Шириной с мои узкие в этом теле плечи — не меньше. И румянец во всю щеку.

— Ты кто? — ляпнул я, даже не успев подумать.

— Я Вова! — разулыбался он. — А ты что сказал? Я так-то глухой, а представляюсь так — на всякий случай. Всегда, когда меня видят, имя спрашивают. Я уже привык.

Он встал и я окончательно погас — в парне было больше двух метров росту, косая сажень — это не про него, у него в плечах минимум полтора метра — по крайней мере, мне так показалось. Былинный русский богатырь.: Илья Муромец помноженный на Добрыню Никитича.

Распахнулась дверь и в кабинет буквально влетел Корзунов.

— А вот… уже… познакомились… — почти выкрикнул он. Прошел за стол и рухнул на стул. — Ребята, спать хочу — просто отключаюсь. Третьи сутки без сна. Но — давайте с вами разберемся. Задача у вас простая — агитбригада. Немец прет на Москву, у людей дух падает. Все тут говорят, что не до того, что пулеметы нужны, снаряды, патроны, а я так понимаю, что дух надо поднимать… Пулеметы сами не стреляют, самолеты сами не летают, люди — наше главное оружие. Мобилизовали всех артистов — и Шульженко, и Утесова, и Русланову. Но не хватает. Вы направляетесь в агитбригаду. Название только пока не придумали. Надо что-то зажигательное… Что-то горячее…

— Огонек? — предложил я.

— О! Отлично! — обрадовался Корзунов. — Вова у нас барабанщик. Только глухой. После контузии. Сейчас давайте. Все делайте быстро-быстро-быстро. Подберите людей, надо еще минимум три человека. Чтобы петь, плясать там. Сами разберетесь. Ты, Коля, в консерватории скрипку мучил? Сложно…

— Да я так-то на аккордеоне могу, — заметил я. — И на баяне.

— О! Отлично! — Корзунов залез куда-то под стол и достал кофр. Внутри загремело так, что я невольно поморщился. — Тут немецкий аккордеон, — сообщил он с таким видом, будто готовил меня к награждению звездой героя, — правда в виде запчастей, — продвинул кофр ко мне. — Соберешь? Трофейный. Мне сказали, что очень хороший, но я пока даже не знаю, как этот металлолом играть будет. Ты, парень, первым делом к Кушнеру загляни. Иосиф Самуилович у нас лучший настройщик в Москве. Да что я тебе объясняю? Ты же в консерватории учился, не я.