В фойе мы сразу обратили внимание на сияющую физиономию дежурного.
— Таки что, в наше отсутствие счастье раздавали? — задал ему вопрос дядя Ёся.
— Василия Егоровича отпустили! — воскликнул дежурный, не обратив внимания на сарказм, или не поняв его.
— Таки да, это повод, — Иосиф Самуилович толкнул дверь в кабинет коменданта.
Тот, видимо, в этот момент собирался выходить, и ему закономерно прилетело прямо в лоб.
— Ёся! — зарычал Василий Егорович, зажимая рукой ссадину на лбу. — Вот думал, если выпустят, я тебя просто расцелую, но скажи мне пожалуйста, почему мне тебя опять придушить охота?
— Таки это признак постоянства и твердых убеждений, — ответил настройщик.
— Вас там в комнате какой-то военный ждет, — сообщил комендант и повернулся к дежурному:
— Что сидишь? Бегом тащи бинт из аптечки. И зеленку не забудь.
Мы уже начали подниматься по лестнице, когда он окликнул меня:
— Николай, потом зайди, у меня на складе где-то есть запасная крестовина для ёлки. Поищем.
На втором этаже звучала лезгинка, ритм бешеный, почти такой же, какой Вова выдал на концерте перед кавалеристами генерала Белова.
— Если меня не обманывают уши, а они меня никогда не обманывают, то наш мальчик стучит на двух барабанах… — он прислушался. — А нет, уже на трех!
Я прислонил ёлку к стене, и толкнул дверь в нашу комнату. Кровати, раньше стоявшие рядами, были сдвинуты к стене. На освободившемся пространстве сидел Вова. На утренние слезы не было и намека, он счастливо улыбался, самозабвенно стуча по тамтамам.
Дядя Ёся не ошибся, тамтамов рядом с Вовой действительно было три: один наш, старый, и два новых — повыше и побольше в окружности. Наш великан, сияя, стучал по ним так быстро, что руки просто мелькали в воздухе.
Зоя и военный, в котором я узнал одного из адъютантов генерала Белова, хлопали в ладоши.
А Зинаида Ованесовна танцевала лезгинку. Может, не так зажигательно, как тот казак, но с такой грацией, с таким жаром и таким выражением лица, что я, поставив тамтам из цирка рядом с Вовой, тоже начал хлопать в ладоши.
— Нашего доброго мальчика где-то там, на небе, действительно-таки любят, — Иосиф Самуилович повторил свою недавнюю фразу и добавил:
— Очень…
Глава 26
Закончив танец, армянка замерла. Военный захлопал в ладоши, подошел к ней и, осторожно взяв её руку, поцеловал. Зинаида с достоинством королевы приняла знак внимания.
Вова не мог налюбоваться на подарки. Тамтам клоуна Карандаша был меньше остальных и замысловато оплетен сверху веревкой: узелки, петельки, завитушки — на манер макраме.
Вова взял наш тамтам в руки, погладил его и сказал: