И совершенно не стеснялся этого.
Мы отстояли Москву!
Глава 13
Отъезд нашей агитбригады был назначен на завтра. Куда именно мы поедем давать концерты, пока не сообщили. Вообще на линии фронта выступать нам еще не приходилось. Как себя поведут мои друзья? Как будет чувствовать себя Зоя? Она в госпитале плакала каждый день, я видел — над каждым раненым. Такие девочки лечат котиков и спасают собак, в мое время люди с большой душой и тонкими нервами чаще всего идут в волонтеры или работают в приютах для животных. Они делают мир чуть-чуть лучше, пусть по немногу, но — каждый день. Это у них лучики добра, которые они посылают всему миру. А здесь…
А здесь волны ненависти, ужаса и страха. Человек в пылу боя способен на героизм. Но война — это всегда боль и слезы, это страдания. Планов у врага было много, и одним из них был план, разработанный Гербертом Бакке: уничтожить уже до Нового года тридцать миллионов советских граждан. Этот план называли еще планом голода…
Таких людоедских планов было много, один изощреннее другого. Но именно план Бакке был закреплен решением верховного командования Вермахта, как экономическая часть плана «Барбаросса».
А сегодня предстояло выступить перед летчиками — на аэродроме Тушино. Там комплектовались новые полки для отправки на фронт. И там же находилась база санитарной авиации.
— Может, там что-то про сына удастся узнать? — заволновалась Зинаида Ованесовна, пряча фотографию Ашота в карман.
Мы с Иосифом Самуиловичем переглянулись, но ничего не сказали — ни он, ни я. Язык не поворачивался озвучить страшную весть о судьбе сына матери, которая верит.
Выступление, как нас предупредил до концерта Корзунов, должно было быть «искрометным». Он так и сказал:
— Не побоюсь этого слова, но выступить вы должны искрометно! — потом немного помолчал и добавил:
— Хотя, уже зная вашу бригаду, можно не напоминать было. Вы по-другому не умеете…
Ну мы и выступили — с огоньком!.. Дядя Ёся, прежде чем представить Вову с его «мордой красной», травил минут десять одесские анекдоты. Народ практически лежал. Потом танцевала Зоя, помахивая платочком. Потом чечетка — опять Вова. Потом мы пели — и «Белорусский вокзал», и «Синенький скромный платочек» — эту песню исполняла Зинаида Ованесовна. Последние слова проняли людей до слез: «Строчит пулеметчик за синий платочек, что был на плечах дорогих». Закончила она под шквал аплодисментов. Стихи Симонова проняли до слез. А потом выступил я. Экспромтом.
Не знаю, с чего меня прорвало, может, так подействовала новость о том, что враг отброшен от Москвы? Может быть. Я вышел, поднял руки, привлекая внимание. В красном уголке Тушинского аэродрома наступила тишина.