Через полчаса мы вылетели из Москвы.
Летели на «Дугласе». очень низко над землей. Пилот порой закладывал такие виражи, что захватывало дух. Генерал Трифонов вдруг расхохотался:
— Оленей на поляне все рассмотрели?..
Глава 14
Мы сидели на металлических лавках вдоль стен. Самолет «Дуглас», американский, полученный по ленд-лизу, был плохо приспособлен для перевозки пассажиров. Но для санитарной авиации в самый раз. Надо было забрать раненых на аэродроме под Калининым, и с оказией доставили генерала Трифонова и нас. Два двигателя гудели довольно громко, но разговаривать можно было. Зоя иногда оглядывалась, смотрела в иллюминатор. Для этого ей приходилось выворачивать и спину, и шею. Но — гимнастка, для нее проблемы не было. Когда так же попыталась посмотреть Зинаида Ованесовна, она крикнула и схватилась за шею.
— Таки прострел, дорогая? — тут же вскинулся Иосиф Самуилович. — Надо замок сделать, вот так!
И он ловко сцепил руки за спиной — одну сверху, другую снизу.
— Что вы говорите, я со своей фигурой так никогда не смогу, — простонала Зинаида.
Один из медиков, сидящих на скамье у другого борта, встал, стараясь держаться за поручни, подошел к нашей приме, осторожно взял ее за голову и как-то неуловимо повернул.
— Не благодарите, — улыбнулся врач. — И постарайтесь больше так резко не поворачиваться.
— Совсем не болит, — певица улыбнулась. — У вас руки волшебные!
Врач усмехнулся и, сложив руки на груди, задремал. Хотя — как можно спать на жесткой скамье в условиях дикой тряски низко летящего самолета, я не представлял.
— А что эта женщина из Главреперткома к тебе привязалась? — вдруг спросила Зоя.
— Таки, а что? Вот, например, я недавно с одним своим родственником разговаривал, — ответил вместо меня Иосиф Самуилович, — таки он мне сказал, сколько стоит написать песню для войны. Сигизмунд Кац, внучатый племянник дяди Изи, моего троюродного деверя… — не знаю, наверное у меня глаза были как чайные блюдца размером, я в уме попытался вычислить степень родства. Но Иосиф Самуилович, заметив мое удивление и растерянность остальных, снизошел до объяснения:
— Не берите в голову, я уже говорил, что ваша большая Москва — это одна наша маленькая Одесса.
— А Подмосковье — Бердичев? — ухмыльнулся я.
— Таки за Бердичев я ничего не скажу. Был там проездом и слышал, что Бердичев и таки ЖмЭринка имеют большие претензии за Нью-Йорк. Намекают на что-то таки. Там у меня родственников нет. Но может быть и есть, если покопаться, но кому надо делать себе нервы?
— Так что с Сигизмундом Кацем? — напомнил ему, возвращая разговор в прежнее русло.