— Куда-куда, да куда бы не дел, а на дело, — отмахивался от назойливого еврея шофер.
— Таки Михаил Михайлович, как вы мне объясните такой вопиющий перерасход наших пайков7 — не отставал дядя Ёся.
Он спрыгнул и подбежал к Михалычу, подергав того за полу меховой куртки.
Михалыч со злостью захлопнул капот, спрыгнул на землю, и навис над низкорослым евреем.
— Что я тебе объясню? — заорал он. — Что после немцев все в руинах? Что в остатков домов остатки семей? Что дети чудом выжили и голодные? Да ты скажи спасибо, что я хоть что-то привез. Вообще бы все раздал и не хватило бы.
Иосиф Самуилович посмотрел на перекошенное лицо Михалыча, на его сжатые кулаки и вдруг, шагнув к нему, погладил нашего водилу по рукаву.
— Так это ж дело совсем другого рода, — еврей выпустил мешок из рук, вскинул ладони так, будто обращался к самому Господу Богу. — С этого и надо было начинать! Отдать часть нашего избытка — это прямой путь получить еще больше избытка. Думаю, в Калинине кто-то из моих родственников обязательно найдется, — и он стал шептать, загибая пальцы, видимо, вспоминал степень родства со всем воюющими на Калинском фронте.
Я не ошибся. Буквально через минуту Иосиф Самуилович радостно воскликнул:
— Таки да! Кацнельсон, троюродный брат жены племянника двоюродной тетки Изи Рабиновича. А Натан Кацнельсон… то есть Анатолий — он начальник штаба фронта. А его таки любимый брат Илья — начальник тыла Калининского фронта. Разве ж они оставят голодным своего любимого родственника и его друзей?
Я только покачал головой: все люди — братья… И братья нашего дяди Ёси, кажется.
Вова уже загрузил инструменты в кузов. Поднял и посадил в кабину Зинаиду Ованесовну. Влез сам и подал руку мне. Иосиф Самуилович спрыгнул, поспешив занять место рядом с водителем. Мы ждали только Зою.
Она появилась через минуту, за руку с Серегой Ивановым. Оба светились счастьем.
— Ты пиши мне, Зоенька. И жди, — и летчик поцеловал жену в губы.
— Я дождусь, — ответила она. — Ты только возвращайся из полетов. Каждый раз возвращайся!
Глава 16
Выехали на Ленинградское шоссе, но проехали по нему немного. Забито брошенной немецкой техникой. Горелой, разбитой. Вроде бы удалось объехать первые «пробки», и уже вроде бы вышли на направление, но — воронка, немецкий танк с развороченной башней…
Михал Михалыч махнул рукой и свернул на обочину. И тут же был остановлен сапером, одетым в заляпанный полушубок.
— Аккуратнее езжайте, — предупредил сапер усталым голосом. — Смотрите внимательно, где расположены флажки. Флажками отмечена безопасная дорога. У нас уже два автомобиля подорвались.