Тут же вспомнил, что именно за этим клавесином чаще всего проводил время настоящий Коля Шестаков, а старый одинокий еврей привечал его, видимо, компенсируя недостаток общения.

— Мой дорогой Коля! — воскликнул человек с внешностью почти анекдотической: копна седых волос, орлиный нос, роста небольшого, сутулый, в саржевом фартуке и нарукавниках. — Таки я рад тебя видеть живым! Как-то ты изменился, но не пойму в чем? Вроде и тот же Коля, и не тот, — он нахмурился, покрутил локон, заправил его за ухо. — Стоишь по другому, смотришь по-другому…

— После контузии я вообще рад, что стою и смотрю, — ответил ему неопределенно.

— О, барабаны! — Вова вовремя переключил внимание настройщика на себя.

— Это африканские барабаны, молодой человек, вам они точно не нужны, — Иосиф Самуилович строго посмотрел на моего напарника — тот уже стоял в обнимку с двумя тамтамами.

Я закатил глаза, только сейчас начиная осознавать, как мне будет весело с такой командой!

— Рад вас видеть, Иосиф Самуилович! — поприветствовал я, наконец, настройщика и скомандовал:

— Вова, покажи мастеру инструмент! Где кофр с аккордеоном?

— Где-то здесь, — пробормотал Вова и, поставив барабаны на стол, лихо отстучал на них «Москву майскую»: «…утро красит нежным цветом стены древнего Кремля»…

— … просыпается с рассветом вся Советская страна… — напел Кушнер. — У вас хороший слух. юноша!

— А я глухой так-то, — сообщил ему Вова.

— Бетховен тоже глухим был, — серьезно произнес еврей. — Если вы не можете слышать чужую музыку, пишите свою.

Зря он это сказал: аккордеон мы искали под стук африканских барабанов.

— Думаешь, получится их отобрать у этого мальчика? — пробормотал Иосиф Самуилович, поглядывая на Вову с опаской.

— Вряд ли, я бы не стал рисковать. Реву будет, все равно, что у ребенка конфету забрать, — я пожал плечами, понимая, что дал сейчас самую точную оценку ситуации.

Но тут нашелся кофр и настройщик, открыв его, забыл и про Вову, и про барабаны.

— Ай-вэй! Инструментом это станет, когда Иосиф Самуилович над ним поколдует. Какой же варвар так над музыкой изгалялся⁈ — воскликнул старый настройщик, почему-то взглянув на Вову — скорбно, обвиняюще.

— Это не я! Честно! — богатырь даже отступил к двери, но с барабанами не расстался.

— Да понимаю, что не вы, юноша, — Кушнер мотнул гривой в сторону стульев. — Ты, Коля, присаживайся, а вы, юноша, постойте — вас стулья не выдержат, — и он снова посмотрел на Вову строго, даже, сердито.

«Ревизию» запчастей мастер закончил минут через пятнадцать.

— Варвары, такой замечательный инструмент… — ворчал он. — Это же настоящий Вельтмастер! Вам когда на нем играть захочется?