Первый концерт нам предстояло дать в госпитале на Шаболовке. Пошли пешком — полтора километра от общежития всего. Взяли инструмент, нагрузив реквизитом Вову. Михалыч с утра отправился в гараж по каким-то своим делам, и должен был забрать нас через два-два с половиной часа.

Дорога пролегала мимо кондитерской фабрики «Ударница». Здесь все еще было людно, хотя на других улицах народ уже успокоился. Возле проходной толпились люди. То один, то другой выныривал из толпы, нагруженный коробками или с мешком муки на плече.

Мы, было, прошли мимо женщины, которая пыталась перетащить мешок килограммов сорок, но мешок порвался и часть муки высыпалась на землю. Она села на мешок и заплакала — горько, по-бабьи причитая.

— Вова, давай нам инструменты, помоги женщине, — скомандовал я.

Вова поднял мешок на плечо, взял женщину за руку и гаркнул:

— Ведите, куда вам?

— Ой, да мне тут близенько, мне совсем тут близенько, — залепетала женщина.

— Ой-вэй, — покачал головой дядя Ёся. — Боюсь я его одного отпускать, — и, сунув мне свою скрипку, поспешил за ними.

Но тут с Вовиного плеча на землю из мешка тонкой струйкой посыпалась мука. Вова снял мешок, а Зинаида Ованесовна, тут же раскрыв мешок с реквизитами, достала концертное платье из яркой, изумрудного цвета, тафты. Она вздохнула, но тут же поджала губы и протянула платье женщине:

— Перетяните там, где дырки в мешке. Нельзя, чтобы хлеб на землю сыпался.

Откуда подъехал автомобиль Сталина, мы, занятые «переупаковкой» мешка в концертное платье Зинаиды Ованесовны, которым удалось прикрыть дыры и предотвратить порчу драгоценного в это время продукта, не заметили. Не смотрели по сторонам.

Рыбин — сотрудник охраны Сталина — вынырнул, будто из-под земли.

— Посторонитесь, товарищи! — закричал он.

Из бронированного «Паккарда» вышел Иосиф Виссарионович.

— Здравствуйте, товарищи! — сказал он негромко, но все разговоры вокруг стихли мгновенно.

Послышались шепотки:

— Врут все…

— Не убежали из Москвы!..

Кто-то смелый спросил — громко, не скрываясь в толпе:

— Когда ж мы, товарищ Сталин, остановим врага?

Сталин остро взглянул на него своими желтыми, почти тигриными, глазами и ответил:

— Погодите, товарищи. Придет время — прогоним всех. А ви берите продукты, только в очередь и достойно. Товарищ Пронин вчера правильно сказал в обращении: нам нужно готовиться к долгой зиме. Но ми будем к ней готовы, товарищи, — он посмотрел на нас, потом поднял голову и усмехнулся в усы, видимо, оценив Вовины фонари под глазами.

Я заметил, что у женщины подкашиваются колени — со страха. Не хватало, чтобы еще в обморок тут рухнула. Я подошел с другой стороны и поддержал ее.