Здесь было темно – хоть глаз выколи. Она шагнула вперёд и сразу заметила: вокруг неё разливалось слабое сиреневое сияние. Прожилки под коркой пульсировали ярче, разгоняя мрак.

– Я лампочка? В хозяйстве пригожусь, – шепнула она, разглядывая светящиеся руки.

Этого света хватило, чтобы рассмотреть помещение. Стеллажи ломились от сухпайков. Этикетки выцвели, упаковки выглядели герметичными. Она взяла одну, повертела в руках.

– А это…

Коробка. Яркая, шуршащая, с уже знакомыми иероглифами на обёртке.

– Боже, у меня ноги от счастья подкашиваются. Батончики!

Она дрожащими руками разорвала оболочку, откусила.

– Гадость какая! – выплюнула. – Тьфу!

Прополоскала рот из бутылки, заела припасённой полоской «языка». Утёрла слезу.

– Ладно. Не всё сразу.

Разорвала паёк. Внутри – твёрдые серые пластины, похожие на галеты, и мягкий брикет, пахнущий мясом и гречкой. Понюхала. Отломила кусочек. Съела.

– Нормально, – признала она. – Даже вкус есть.

За стеллажами, на крючке, обнаружилась покрытая налётом сумка. Жёсткая, вместительная, с длинным ремнём – то ли хозяйственная, то ли вещмешок. Сирения, отряхнув находку, скинула в неё пайки. В дальнем углу, под слоем пыли и кабелей, нашёлся шнур. Длинный, гибкий, с сохранившейся изоляцией. Она скрутила его в бублик и сунула к провианту.

– Пусть будет. В фильмах такое всегда пригождается.

Сирения выбралась из кладовки, прикрыв за собой дверь, и снова оказалась в лаборатории. Взгляд то и дело возвращался к стеллажу – к щели за ним. Там, куда не доставал даже слабый свет светящихся плетей, зияла чернота.

Она сдвинула покосившийся стеллаж плечом – тот послушно отъехал в сторону, подняв сухую муть. Лозы здесь светились – слабо, словно нехотя, но достаточно, чтобы различать стены. Сирения сняла с плеча сумку, поставила у стеллажа.

– Нафиг таскать, – решила она. – Вернусь – заберу.

Коридор был узким, тёплым и живым. Жилы оплетали стены сплошным коконом, кое-где пробиваясь сквозь панели, кое-где срастаясь с ними в единое целое. Где кончалась техника и начиналась плоть планеты – уже не разобрать.

Исследовательница двинулась вперёд, выставив руку. Сиреневое сияние от пальцев выхватывало из темноты шевелящиеся сплетения корней. Пальцы скользили по шершавым, чуть влажным стенам.

– Главное – не думать о том, что это может быть чей-то пищевод, – шепнула она себе. – Я просто иду по коридору. Обычный коридор. В обычной… ну, неважно.

Она вдруг остановилась. А собственно, зачем она туда лезет? Не иначе головой ударилась, когда падала.

Шаги глохли в этой пульсирующей перине. Но ноги всё равно несли вперёд.