Она помолчала.
– И ещё я – недобитый непредвиденный нежданчик.
***
Некоторое время она стояла неподвижно, приходя в себя. Потом развернулась и побрела обратно по коридору – в главную лабораторию, где остались сумка и саркофаг. Ноги несли её почти на автомате, мысли путались, но одна была ясной: надо где-то переждать ночь.
Вернувшись, она подтащила саркофаг к консоли с камерами – колёса не слушались, матрас скрипел, но она всё равно пыхтела, пока не поставила его ровно. Стряхнула мусор. Просто стряхнула – вытирать всё равно нечем.
Села.
Экран камер всё ещё работал – видимо, консоль питалась от отдельного источника. На нём мерцали каньон, зала сфер и тёмный сектор, где по-прежнему ничего не разобрать.
Она жевала брикет, запивала водой. Рядом – раскрытая папка и отдельный помятый лист, который она отыскала среди черновиков.
«Проект "Сирин".
Симбионты, вживлённые в нервную систему. Цель – адаптация носителя к экстремальным средам. Результаты впечатляют. Но есть побочки: не все симбионты полностью принимают носителя. Связь нестабильна. Некоторые слышат голоса мёртвых планет. И этой – Ксим-35.
Планета живая. Дышит. Корни уже здесь.
Корабли тех, кто прилетел на зачистку, она забрала себе. Превратила в игрушки – в эти гладкие сферы. Она пришла и за нами. Не по нраву ей пришлась наша деятельность.
"Сирин-12". Его я успела отослать – другу, за пределы сектора. Я упаковала его так, чтобы никто не нашёл случайно. Он заслуживает покоя. И заслуживает того, кто его поймёт.
Он станет больше, чем друг – тому, кому откроется».
Сирения свернула лист. Закрыла папку.
Долго сидела, глядя на потухшую кнопку консоли.
– Я не умею заботиться, – сказала она тихо. – У меня даже кактус сдох.
Она замолчала, прислушиваясь к себе.
– А ты… ты во мне. И молчишь.
– Ну и молчи. Я сама разберусь.
– Спокойной ночи.
Сиреневые прожилки под коркой пульсировали ровно, в такт сердцу.
Глава 6 Чёрт плешивый
Ей опять снился странный сон.
Планета. Почти безжизненная, серая, в шрамах кратеров. Над ней – белые корабли с длинными антеннами. И зов, пропитанный надеждой, бьющийся в груди:
– Я жду! Стань нашей!
Сирения пискнула в ответ:
– Я ещё не решила.
Зов стал невыносимым. Проснулась – рывком, будто вынырнула из глубокой воды. Сердце заколотилось часто и гулко, до сухости в горле. По телу пробежала липкая, противная дрожь. А вместе с ней пришло ясное, настойчивое ощущение: пора двигаться дальше. Куда – непонятно. Но оставаться здесь больше нельзя. Слишком сильно давил этот сон, слишком много она узнала про тех, кто был здесь до неё.