– А, Сирин, отлично. – Капитан быстро оглядел её, заметил потухшие глаза, но ничего не спросил. Только чуть приподнял бровь. – Идём в лабораторию. Нужно кое-что проверить перед планетой.
Сирения кивнула и послушно поплелась за ним, чувствуя, что от разговоров с ларенами одни проблемы. Но куда деваться?
Глава 17 Самый достойный
«Дежавю , – подумала Сирения, входя в лабораторию. –Как будто и не уходила ».
Капитан уже сидел на стуле. Лиан раскладывал приборы странного вида – приготовления к пыткам выглядели именно так.
Сирения пристально посмотрела на Лиана. Тот будто прятал глаза, оттягивал момент. А потом решился – поднял взгляд. Там бушевал шторм: учёный азарт, вина и что-то ещё, чему Сирения боялась дать имя.
– Скольких в итоге я должен облобызать? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Только Кэйдена, – тихо ответил Лиан.
– А почему именно его? На корабле много вариантов. – Она покосилась на учёного. – Ты мог бы…
– Самый достойный, – Лиан не отводил взгляда.
– Может, на вашей планете ещё кто-то что-то потребует?
– Не посмеют. – В его голосе прозвучала сталь.
«Он знает, кто я , – пронеслось в голове Сирении. – «Третьего мужа подсовывает».
Она встретилась с ним взглядом и прочитала всё: «ЗНАЮ. Прими ».
– Я, может, вы не заметили, всё ещё тут, – подал голос Кэйден. – Может, начнём, пока я не занят?
– Он глаза закроет, – продолжал Лиан.
– Давно закрыл, – невозмутимо ответил капитан.
– Губы трубой не вытягивай, Сирину не нравится.
Кэйден перевёл взгляд на Лиана – в нём читалось всё: от «ты серьёзно? » до «ладно, уговорил ». Потом посмотрел на Сирению, чуть заметно усмехнулся и расслабил губы, возвращая им обычное выражение.
– Не пожалеешь потом? – спросила Сирения у Лиана.
– Нет!
– Смотреть будешь?
– Да.
Кэйден переводил взгляд с одного на другого:
– Хотелось бы понять суть вашего диалога. На что это я согласился?
Сирения склонилась над ним, на секунду задержав взгляд на его лице – невозмутимом, но с едва заметной напряжённой складкой у губ.
– Расслабься, – шепнула она.
И поцеловала, фиксируя его лицо ладонями.
Поцелуй получился странным – нежным и напористым одновременно, будто она хотела и спросить разрешения, и взять своё. Губы Кэйдена оказались твёрже, чем у Вейна, но в них было что-то надёжное, от чего подкашивались колени.
Кэйден даже стон не сдержал.
«Офигеть» , – пронеслось в её мыслях.
Волна прокатилась сквозь них – тёплая, сиреневая, пульсирующая. И когда она схлынула, символы на груди Кэйдена сияли так ярко, будто их подпитали от реактора.
Кэйден медленно открыл глаза. В них плескалось что-то, чего Сирения никогда не видела – растерянность? Уязвимость? Он облизал губы, будто проверяя, настоящие ли они.