***

Сирения полезла в шахту.

Лаз был узкий, холодный, металлический. Она ползла на коленях, упираясь локтями в скользкие стены. Встать здесь было негде – потолок давил сверху, заставляя горбиться. Стены покрывал слой липкой слизи, в которой копошились мелкие личинки – белесые, стекловидные, с красными точками глаз.

Света вокруг не было, но Сирения отчётливо видела каждую личинку, каждую трещину – мир стал сиреневым и чётким, как днём. Она поползла глубже. Там, где она касалась стен, слизь начинала светиться – слабо, призрачно-сиреневым. А личинки, попадавшие в этот свет, замирали и съёживались, превращаясь в сухие комочки.

– Я сама себе фонарь, излучатель, – шепнула она. – И дезинфектор заодно.

Она ползла, и вокруг расходились мерцающие круги. Личинки гибли десятками, мелкие твари, затаившиеся в трещинах, выскакивали наружу и тут же падали замертво. Шахта очищалась сама собой.

Через несколько метров она выползла в расширение – гнездовую камеру. Здесь было полно «усачей» – тварей размером с кошку, эдаких огромных тараканов с длинными хитиновыми усами и двумя рядами зубов. Они замерли, почуяв чужого.

Сирения не стала ждать. Когти вышли из пальцев почти без усилия. Мир стал ещё насыщеннее.

Драка была быстрой и грязной. Кислота, которую плевали твари, скатывалась по чехлу, оставляя только дымные следы. Когти рвали хитин, как бумагу. В конце, когда самый крупный усач бросился на неё, она вскинула руку – и импульс разнёс его в мокрое пятно.

На миг все замерло.

Сирения тяжело дышала, пригнувшись в тесной камере среди останков. Потом выдохнула, стряхнула с руки слизь и принялась за работу. Туши – в мешок. Яйцекладки она прошлась волной – чтобы не осталось ничего живого. Утилизация, чисто и аккуратно.

***

Она выползла наружу через час с лишним. Чехол блестел от слизи, на голове прилипли останки и скорлупки, но мешок был полон.

Бригада встретила её молчанием.

Борк поперхнулся жвачкой.

– Ты... ты живой? – выдавил он.

Сирения молча бросила мешок к его ногам. Из мешка вывалилась пара усачьих лап.

– Всё прибрал, – сказала она хрипло. – Мелочь сдохла на месте. Крупное – в мешок. Можно в утилизатор.

Шег заглянул в мешок и тут же отшатнулся, чихая.

Тастас подошёл, заглянул в шахту, откуда всё ещё тянуло слабым сиреневым светом.

– Что там за свечение?

– Я... – Сирения запнулась. – Это у меня такое. Оно личинок убивает. Само.

Тастас посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул:

– Клипс, запускай скраберов. Пусть чистят и чинят, что сгрызли твари.

Клипс обрадованный застрекотал и побежал к пульту. Через минуту в шахту один за другим полезли маленькие юркие механизмы – скраберы, похожие на помесь паука и сварочного аппарата. Они деловито расползались по стенам, счищая остатки слизи и заваривая прогрызенные дыры.