Сирения почувствовала этот удар не столько ушами, сколько всем телом – он отдался в груди, в кончиках пальцев, в самом центре её существа.

Металлическая стружка в центре арены зашевелилась, раздалась в стороны. И из глубины начало подниматься нечто.

Огромный булыжник, прозрачно-серый, почти погасший, с тлевшей в глубине искрой. Сердце планеты.

– Что это? – выдохнул кто-то на трибунах.

– Сердце... – прошептал Жека, впервые за весь вечер растеряв весь свой сарказм. – Оно... оно живо?

Сирения медленно пошла к нему. Каждый её шаг отдавался гулом в груди. Она протянула руки, и свет, исходящий от неё, словно толкнул каменную скорлупу.

Верхний слой Сердца разлетелся осколками – точно так же, как минуту назад осыпалась её собственная корка, открывая новую кожу. И наружу вырвалось сияние – чистое, живое, тёплое.

Сердце забилось. Ровно, сильно, в такт с её пульсом.

По арене, по трибунам, по всей планете прокатилась волна. Силовой барьер над ареной исчез, растворился. Воздух наполнился свежестью. Металлические конструкции вокруг заскрипели, начали трансформироваться – часть брони с планеты отслоилась, собираясь в новый гигантский корабль, давая место для жизни. Там, где только что был голый металл, проклёвывались ростки.

Сирения убрала руки, поняв, что дело сделано. Сердце, сыто пульсируя, медленно ушло обратно в глубину, оставив после себя лишь марево.

Она стояла, всё ещё сияя. Комбинезон висел клочьями, сквозь разрывы виднелась чистая кожа, на которой проступали тонкие светящиеся символы – точно такие же, как у ларенов. Когти и клыки никуда не делись, но теперь они смотрелись органично, как часть её новой сущности. Длинные, переливающиеся сиренью волосы рассыпались по спине, доставая до пояса. А на лбу, чуть выше переносицы, горел бледным светом символ. По древним преданиям, такой знак появлялся у ларинийки, когда она принимала мужей не только по закону, но и сердцем, и плотью, соединяясь с ними полностью. У нынешних женщин этого символа не было – он исчез вместе с Сердцем.

Тишина на арене длилась вечность. А потом трибуны взорвались – кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то падал на колени. Дроны-трансляторы бешено метались, разнося изображение по всей планете.

В третьем ряду какой-то старый ларен, весь в шрамах, вдруг рухнул на колени и зарыдал:

– Я слышал это биение в детстве... Я думал, оно умерло навсегда...

Молодая пара рядом с ним замерла, прижавшись друг к другу, и девушка прошептала:

– Значит, теперь у нас будет будущее?

А толстяк, который делал ставки, теперь судорожно комкал свой билет, бормоча: