— Да почем мне знать, где вы это золото взяли⁈ Может от англичан, а теперь за нас взялись, чтоб все себе забрать! — рычал староста, не слыша голос разума.
— Это старейшина нанайцев! — крикнул я. — Он козни строит, чтобы мы друг с другом бились!
Но меня уже не слушали. Толпа гудела, перебрасываясь ругательствами. Федька, выскочивший на крыльцо дома, отгородил собой Агафью от разъяренных единоверцев. Один из старообрядцев попытался его схватить, но Федька огрызнулся, ударив мужика кулаком в скулу.
Началась потасовка. Не похожая на злую, но честную драку один на один, как у Гришки с Федей. Это была бессмысленная и жестокая свалка, в которой смешались тулупы, женские крики и уже всеми забытые трупики куриц.
Я отбил чей-то неумелый удар сбоку, перебросил через спину молодого старовера, готового кинуться на не до конца поправившегося Гришку. Травин второй или третий раз стрелял из револьвера в воздух, но это потонуло в реве толпы.
И тут ветер принес запах дыма.
— Амбары! — не своим голосом закричал кто-то с вышки. — Продовольственные амбары горят!
Драка в тот же миг прекратилась. Все, забыв про обиды и удары, поспешили к краю лагеря.
Действительно, у высоко частокола, где мы хранили запасы муки и вяленого мяса, в небо поднимался черный столб.
Пока мы сворачивали друг другу носы в центре лагеря, кто-то подошел к складам с тыла.
— Ведра! Снег! Воду! — завопил Гаврила Семенович, первым бросаясь к колодцу. Вражда ушла перед опасностью голодной смерти. Староверы, побросав оружие кинулись за водой вместе с казаками.
Глава 14
Я не побежал за водой. Мой взгляд метнулся к частоколу, за которым находились амбары. Огонь уже облизывал бревенчатые стены, но я смотрел ниже. На подтаявшем весеннем снегу, у самого основания частокола, виднелась неглубокая, свежая цепочка следов. Подметки были не наши, не жесткие казачьи сапоги, а мягкие, округлые унты.
Они вели к узкой щели между кольями.
— Умка! Барс! — Рявкнул я, бросаясь к своей землянке.
Девушка уже выбегала навстречу, сжимая в руке короткий гарпун. Тигренок с глухим рычанием бесновался рядом.
— Старейшина здесь. Он поджег склады. След уходит за частокол к реке. Вдвоем возьмем его, пока остальные тушат, — на ходу бросил я, выхватывая из подсумка револьвер.
— Иду, — коротко кивнула анкальын, ее синие глаза потемнели от ярости.
Мы выскользнули из лагеря через малую калитку у колодца, пока весь гарнизон в истерике боролся с огнем. Барс сразу взял след, низко опустив нос к талому снегу. Следы петляли между лиственницами, уходя все дальше в чащу, к крутому обрыву над Амуром.