— Держись крепче, Митя! — крикнул Гришка, указывая вниз.
Сквозь пороховой дым я увидел, что борта фрегата и нашего транспорта опасно близки. Океан неумолимо толкал корабли друг к другу, что играло на руку врагам.
На нашу палубу со свистом полетели абордажные «кошки» — стальные крючья на прочных тросах. Добрая сотня морских пехотинцев в красных мундирах лезла вперед, готовясь спрыгнуть на нашу израненную палубу.
— В штыки! Не сдавать палубу! — надрывался наш капитан, выхватывая пистолет.
Англичане с ревом посыпались на палубу «Двины». Завязалась страшная рукопашная рубка. Стрельба ружей, звон стали, грохот пушек и хруст костей смешались в адском котле сражения.
Сверху нам больше ничем не помочь — стрелять в эту свалку было невозможно, мы могли положить своих.
— Вниз! — заорал я Гришке, перекидывая штуцер за спину и проверяя револьвер. — Идем на палубу!
Я обхватил толстый канат и, не медля ни секунды, соскользнул по нему вниз, обжигая ладони. Сапоги ударились о доски палубы в то мгновение, когда рослый британский морпех нацелился ударить в спину Гаврилы Семеновича, отбивавшегося сразу от двух неприятелей.
Глава 20
На досках палубы царил кровавый хаос абордажного боя. Урядник, прижатый к каюте, с трудом отмахивался шашкой от двух других англичан и не мог заметить удара в спину.
Револьверный выстрел грохнул оглушительно. Тяжелая пуля вошла прямо под красный воротник мундира. Рыжего британца отбросило назад, как куклу с перерезанными нитями. Остро заточенный штык ружья вонзился в палубу.
Один из англичан, наседавших на урядника, повернул голову в сторону близкого выстрела. Гаврила Семенович резко крутанулся на каблуках, уходя от выпада другого соперника, и с размаху опустил шашку на ключицу замешкавшегося, а затем резким движением вогнал свое оружие под ребра второго неприятеля.
— Спаси Христос, Жданов! Не сдаем палубу! Держим строй! — Гаркнул урядник, уперевшись ногой, чтобы вынуть застрявший в теле клинок. Его лицо было залито чужой кровью.
Но строй держать было невозможно. Англичане алой волной перекатывались через борта фрегата, спрыгивая на нашу израненную «Двину». Их было втрое больше, обученных морских пехотинцев. Наших матросов и солдат теснили к корме, чтобы пробить проход в трюм. Британцы как будто знали, насколько ценный груз лежит внизу.
— Залп! Пли! — подал голос капитан «Двины».
Горстка уцелевших солдат нашего линейного батальона, что успели выстроиться в две шеренги у кормы, дала дружный залп по напирающей толпе красных мундиров. Кто-то из британцев рухнул, кто-то спрятался от пуль за такелажем, но сверху шла следующая волна штурмующих. То ли с руганью, то ли с боевым кличем они снова бросались в штыки ломать наши ряды.