Далама кивнул, что-то ответил. Терентьев перевел:
— Согласен. Говорит, что мандарин будет доволен. Он оставит заложников? Или подпишет бумагу?
Травин усмехнулся:
— Бумага у нас одна, это шашка. Заложников не надо. Слово даю. Если нарушите, ну сами виноваты, голубчики.
Далама поклонился, развернул коня и уехал. Свита последовала за ним. Мы смотрели им вслед, пока они не скрылись за поворотом.
— Ну, — сказал Гаврила Семенович, — я теперь этот. Дипломат.
— Да не дай Бог, Гаврил, — рассмеялся Травин, а потом дружески похлопал урядника по плечу. — Нам же тогда трофеи будет не с кого брать.
Поселенцев расселили по землянкам, которые освободили казаки. Сами потеснились, но никто не роптал. Старообрядцы народ работящий, и они сразу же взялись за дело. Женщины разводили огонь, ставили котлы, мужчины принялись таскать дрова. А потом один из них, судя по всему староста, подошел к Травину. Я еще не успел отойти далеко, так что увидел, как мужчина поклонился сотнику и спросил:
— Где, ваше благородие, церковь ставить позволите? Мы без Божьего дома не привыкли жить.
Глава 6
Снег, выпавший на днях, лежал ровным слоем, припорошив и крыши свежесрубленных изб, и сложенные в поленницы дрова, и частокол. Небо было чистым, и облака наконец-то разошлись в стороны.
Я вышел из землянки и, с удовольствием сделав полной грудью вдох, оглядел лагерь.
За последние недели он изменился до неузнаваемости. Там, где ещё недавно торчали лишь землянки да наспех сколоченные навесы, теперь выстроились настоящие избы. Не все ещё были до конца отделаны, кое-где ещё не сложили крыши, где-то конопатили стены. Большая изба, в которой поселились Травин с урядниками, стояла на взгорке. Старообрядцы, знатные в плотницком деле мастера, подсобили с резными наличниками. Рядом с большой лепились избы поменьше, для семейных казаков. А чуть поодаль, на отшибе, темнел свежий сруб — баня.
Игнат Васильевич, совершенно незаметно переквалифицировавшийся из старшего по заводу в старшие по хозяйственной части, ещё неделю назад объявил: «Казак без бани — не казак, а так, заморышек».
Игната Васильевича казаки уважали, и наши, и иркутские с читинскими. Так что вопросов ни у кого не возникло. Сложили баню по-чёрному, с маленьким окошком и каменкой. Вчера её наконец-то достроили, и, конечно же, чуть ли не до рассвета туда ходили париться. Больше двадцати человек баня за раз не вмещала, и казакам, да и местным, прибившимся и оставшимся в лагере, приходилось ждать очереди.
Вырыли глубокий, сажени в четыре колодец, с воротом и бадьёй. Мы хотя бы теперь не таскали вёдра от реки.