— Англичанин. Смотри, мундир какой.
Григорий присвистнул сквозь зубы.
— Англичане-то им зачем? Они же с ними воюют, опиум этот…
— Воюют на юге, — сказал я, вспоминая школьную программу. — А тут, на Амуре, другие интересы могут быть. Или просто наёмник. Бывает, офицеры в отставке идут к богдойцам за деньгами.
Британец повернулся, и я смог разглядеть его получше. Лет сорока, с породистым, обветренным таким лицом. Знаки отличия на мундире я в свете костра так и не разобрал. Он что-то сказал офицерам рядом, те подобострастно закивали, побежали выполнять указания.
— Командует, значит, — прошептал Фёдор. — Не просто советчик.
Мы лежали, вжимаясь в сырую землю, и смотрели. Лагерь жил своей ночной жизнью, и богдойцы явно готовились к бою.
Глава 3
Мы лежали ещё с полчаса, запоминая, где и что в лагере противника находится, и выжидая, пока большая часть солдат не отправится спать. Григорий считал про себя, шевелил губами.
— Сотен пять, — сказал он наконец. — Значит, к ним подкрепление прибыло. Да и пушек этих кажись поболе стало… но вот, глянь, порох в бочках, у большого шатра выгрузили. Караульных немного, слава Богу.
— Лошади вон там, — показал Фёдор. — Сотни полторы, не меньше.
— Не помогут им лошади, — покачал головой я. — В такой грязище. Раз мы не сможем верхом атаковать, то и они не смогут.
— Надо возвращаться, — кивнул Фёдор. — Травину докладывать.
— Погоди, — я кивнул в сторону лагеря. — Если сейчас пошуметь, они до утра не оправятся.
— Ты что, сдурел? Нас трое. Тогда нас было пятеро, и то чудом ушли.
— Не, Жданов прав, — подмигнул мне Григорий. — Порох можно поджечь. Если рванет хорошо, и мы спокойно уйдем, и богдойцы считай без пушек останутся.
— Фёдор, ты сколько патронов взял? — спросил я.
— Десятка два. А что?
— Прикрывать нас будешь. Как шум поднимется, лупи по караульным. Мы с Гришей к бочкам сходим.
Фёдор кивнул и перезарядил штуцер. Григорий вытащил нож. Ещё минут двадцать лежали мы неподвижно, наблюдая за лагерем. Наконец, большая часть солдат и офицеров разошлась по палаткам и шатрам. Нам повезло, что Империя Цин считала эти земли своими и не шибко осторожничала. Казаки бы спать не легли на вражеской земле, пока донесения от всех разъездов не получили.
— Поползли, — кивнул я Грише.
Ночь стояла темная и безлунная. Снова начал накрапывать мелкий дождик. Я полз, прижимаясь к земле, и стараясь не шуметь. Григорий двигался следом. Очень скоро стали отчётливо слышны визгливые голоса, храп лошадей, да треск костров. В нос ударил запах риса и чего-то кислого.
— Ещё бы знать, где у них приправы хранятся, — мечтательно прошептал я.