А мы с Федькой и тяжелораненым Гришкой стояли на холме прямо за их спинами.
Глава 13
— Сотни три, не меньше. Саранча, — глухо процедил Федор, глядя вниз через прорезь прицела своего штуцера. — Пройдут частокол — и кранты нашим. Сметут числом.
И откуда они взялись здесь сейчас? Видимо, на излете зимы место для новой стоянки искали — и на острог наткнулись.
Я лежал рядом с ним на подтаявшем снегу, оценивая обстановку. Хунхузы далеки от армейской дисциплины, их лагерь лежит хаотично, как цыганский табор, но в этой дикости крылась страшная сила. Они явно ждали момента, чтобы пойти на штурм.
— Напролом никак не пройдем, Федя. Да и с Гришкой на волокуше нас перехватят на подходах, — сказал я, отползая от края сопки.
Мы перетащили спящего Григория в неглубокую сухую расщелину, надежно укрыв его лапником. Дыхание у Гриши было ровным, но такая кровопотеря опасна для жизни. Тянуть его дальше было никак нельзя.
— И что ты предлагаешь? Сидеть тут и смотреть, как наших режут? — Федька сжал кулаки до хруста костяшек.
— Нет. Я предлагаю накормить хунхузов, — мрачно ответил я, расстегивая свою заветную сумку с припасами.
Федор уставился на меня как на умалишенного. Но я уже потрошил свои запасы. Китайские специи, выигранные в ма-дяо: бадьян, гвоздика, сычуаньский перец. Но главное — ниже. Туго свернутый пучок сухих старых корешков которые мне подарил сумасшедший шаман Хэнгэки перед уходом. «Корень черного духа, » — вспомнил я его шепот. «Если человек на ночь съест, он увидит то, чего боится больше всего. Свои самые страшные сны».
— Федя, слушай внимательно, — я переложил ружье британца с лестничным прицелом и запасом пуль Минье, к нему на колени. С таким штуцером не промахнешься. — Как стемнеет, я спущусь вниз.
— Митя, это верная смерть.
— Их много всяких, одеты в как попало. Каждый каждого в лицо не знают. Я доберусь до котлов — а как только начнется суета и крики, — ты ищи в прицел тех, кто громче всех орет и размахивает руками. Бей главарей. Мы панику посеем, а Травин не сплохует, из острога ударит.
Федор долго смотрел на меня, тяжело вздохнул и перекрестил.
— Упаси тебя Бог, Жданов. Если не вернешься, я с этой сопки не уйду, пока патроны не кончатся.
Ночная тайга встретила меня привычным холодом. Я спускался бесшумно, как учил Дянгу: перенося вес с носка на пятку. Мой тулуп наизнанку сделает меня похожим на отчаянного эвенка, которые наверняка прибивались к хунхузам.
Лагерь пиратов гудел. Они пили вонючую китайскую ханьши, копошились у шалашей и точили свои изогнутые дао. Я пробирался между костров, низко надвинув шапку. Пару раз меня толкали плечом, а потом обругали по-маньчжурски и оттолкнули в сторону, но я лишь поклонился и двинулся дальше.