Жеребец шарахнулся. Я бросился к нему, хватая за гриву. Волосы на моей левой руке мгновенно сгорели от близости огня, кожа пошла красными пятнами.
— За мной! — рявкнул я в самое ухо животному. У меня не было ослепляющей повязки, пришлось бить его кулаком по крупу, выталкивая в проход.
Конь рванулся вперёд, сшибая меня с ног. Я упал на покрытый пеплом пол, больно ударившись плечом. Жеребец умчался в сторону ворот, спасаясь.
Я попытался встать. Вдохнул дыма, закашлялся, теряя ориентацию. Где выход? Вокруг кружились огненные смерчи.
И тут надо мной раздался гром. Не небесный, а древесный.
Толстая центральная балка из лиственницы, державшая всю конструкцию крыши, не выдержала. Она перегорела посередине с жутким стоном, напоминающим предсмертный вопль.
Я вскинул голову. Огромная, пылающая древесная масса, в несколько сотен пудов весом, неотвратимо падала прямо на меня.
Глава 11
Времени отскочить не было. Я вскинул левую руку, инстинктивно пытаясь защитить голову, и мир раскололся на части из боли и ослепительного пламени. Огромная тяжесть ударила в плечо и спину, вдавливая меня в раскаленную землю.
Тяжелая балка придавила к раскаленной земле и выбила из легких остатки воздуха. Я хотел было пошевелиться, но левое плечо остро пронзила обжигающая боль. Сквозь гул пламени я услышал паническое ржание монгольского жеребца — он метался рядом, запертый в огненной клетке.
Сознание поплыло. Я закрыл глаза, готовясь к тому, что и эта жизнь страшно закончится здесь, в таежном пожаре.
И вдруг сквозь дым прорвался отчаянный крик:
— Митяй! Врёшь, не возьмёшь! Федя, навались!
Давящая тяжесть внезапно ушла в сторону. Раздался треск ломающегося дерева. Кто-то с нечеловеческой силой поднял пылающую балку.
— Тяни его, тяни! — рычал Гришка, надрываясь от натуги.
Сильные руки ухватили меня за ворот исподней рубахи и рывком поволокли по земле. Над головой пронеслась крупная тень — освобожденный жеребец, всхрапнув, одним прыжком перемахнул через рухнувшее перекрытие и умчался к спасительным воротам.
— Бросай! Бежим! — заорал Фёдор.
Балка с грохотом рухнула на то самое место, где я лежал секунду назад, подняв в воздух фонтан искр. Гришка с Федькой подхватили меня под руки и швырнули из конюшни на восхитительно прохладный снег. В следующую секунду крыша сзади с оглушительным уханьем сложилась внутрь, похоронив под собой остатки денников.
Мы покатились по снегу, жадно глотая ледяной воздух. Я кашлял так, что перед глазами плясали красные круги. Моя левая рука плетью висела вдоль тела, на плече чернел страшный ожог, но я был жив.