Не только мы заметили опасность.

— Десант! — завопил дозорный с вершины Никольской сопки. — Враги идут на перешеек!

Лодки двигались плотным строем, вздымая воду мощными взмахами вёсел. В них сидели тесно прижавшиеся друг к другу солдаты, элита из элит. На солнце сверкали пряжки высоких медвежьих шапок британской Королевской морской пехоты, рдели красные мундиры и синие куртки французских десантников.

Не меньше семисот отборных головорезов шло захватывать Петропавловский порт. На пути у них лежала полуразбитая батарея, которую сейчас охраняла горстка казаков с бесчувственным командиром на руках.

План врага был очевиден: высадиться на этой песчаной косе, занять доминирующую высоту и зайти Петропавловску в тыл. Если они захватят Никольскую сопку и ударят в спину, то порт падёт в течение часа.

Гаврила Семёнович рывком поднял с песка тяжёлый артиллерийский банник.

— Федя! Ванька! Накатывай крайнюю! — заорал урядник страшным, сорванным голосом, указывая на единственную уцелевшую на лафете пушку. — Жданов, тащи лейтенанта за бруствер! Ядро и две картечи поверх!

Я подхватил Максутова под мышки и волоком потащил его за остатки земляной насыпи, в мёртвую зону.

Крепыш Фёдор, отбросив штуцер за спину, первым навалился на чугунный ствол. Жилы на его шее вздулись, как якорные канаты. Ребята впятером, упираясь сапогами в изрытый, пропитанный порохом песок, выкатили тяжёлую пушку в пролом бруствера, навстречу морю.

Гаврила Семёнович загонял двойной заряд так, что трещало древко прибойника. Десант на баркасах неумолимо приближался. Двести саженей, сто пятьдесят, сто…

Английские офицеры, стоявшие на носах лодок, уже обнажили сабли. Они видели прямое попадание бомбы и считали, что батарея разбита, а артиллерийский расчёт мёртв.

— Подпускай, ближе! — шептал урядник, наводя ствол на воду коротким ломом. — Ещё чуть-чуть, блади, как вы там басурмане говорите, хеллы!

Пятьдесят саженей. Я отчетливо слышал звонкий марш десятков весел в уключинах и гортанные команды командиров.

— Пли!!! — отрезал урядник.

Вспышка ослепила нас на мгновенье. Звериным басом орудие рявкнуло и отъехало назад, зарывшись деревянным лафетом глубоко в песок. Рой свинцовой картечи и рубленого железа снёс передовой британский баркас, будто его ластиком стерли с моря.

Деревянная лодка, шедшая рядом, мгновенно лишилась нескольких досок, превратившись в щепу. Красные мундиры, крича, посыпались в ледяную воду, уже окрасившуюся кровью убитых и раненых.

Но десант это не остановило. Другие шлюпки рвались к берегу, не сбавляя хода и не обращая внимания на потери, из них раздавался яростный боевой клич. Днища заскрежетали по гальке. Британские и французские солдаты массой выплеснулись в полосу прибоя, поднимая длинные ружья над головой. Вода кипела от сотен ног.