— Ты в такой момент о еде думаешь? — поразился Гриша.

— О еде всегда думать полезно.

До бочек оставалось шагов тридцать. Я замер за кустом, вглядываясь в темноту. Караульные ходили лениво, чуть ли не зевали. Казалось, что прошлая наша вылазка их совсем ничему не научила. Как назло, из одной из палаток выбрался заспанный офицер. Он прошёл чуть ли не в трёх метрах от нас и остановился возле одного из походных костров.

Я вжался в траву. Григорий замер рядом. Секунды тянулись, как резиновые.

Офицер снял с пояса изящный флакончик удивительного горчичного цвета. У Гришки вдруг засверкали глаза.

— Яшма, — со знанием дела пояснил казак.

Офицер снял с пояса маленькую серебряную ложечку и высыпал что-то в неё из флакончика. До нас быстро добрался запах табака и жасмина. Богдоец посмотрел в небо, улыбнулся неведом чему, а затем поднес ложечку к ноздрям. Вдохнув табак, он пару секунд еще стоял под дождём.

Потом офицер чихнул и снова прошёл мимо нас в палатку. Гриша бросил на меня вопросительный взгляд. Я качнул головой. Ещё не хватало ради такой мелочи рисковать. Мы дождались, пока офицер скроется в своей палатке.

— Давай, — шепнул я.

Мы поползли быстрее. Добравшись до аккуратно сложенных штабелями бочонков с порохом, рядом лежали пирамиды ядер, да связки фитилей. Всё это добро было укрыто широким навесом, чтобы дождем не промочило. Капли весело стучали по навесу. Гриша открыл одну из бочек с порохом, бросил туда фитиль, чуть размотал его. Я достал трут и высек искру. Фитиль зашипел.

— Деру, Гриша, деру, — шепнул я.

Мы рванули назад, не разгибаясь. И тут сзади раздался крик. Кто-то из караульных заметил движение. Вряд ли он мог услышать шипение фитиля, оно точно потонуло бы в шуме дождя и ветра. Первая пуля пролетела над моей головой. По счастью, допотопные ружья богдойцев перезаряжались до Второго пришествия.

— Ложись! — заорал Фёдор.

Мы рухнули в грязь. Через секунду Фёдор выстрелил — заметивший нас караульный схватился за грудь и упал. Остальные побежали на шум, но к тому времени мы уже доползли до спасительного укрытия.

— Команда прежняя, — усмехнулся я, чуть переведя дух. — Деру даём, казаки.

Гриша и Фёдор кивнули. Мы подскочили на ноги и побежали в лес. Как раз в этот момент прогремел чудовищной силы взрыв, чуть не сбивший нас с ног. В ушах зазвенело. Я оглянулся — над лагерем стояло настоящее зарево. Бочки с порохом разметало, пушки валялись на боку. Лошади с диким ржанием рвали привязи и топтали палатки.

— Валим, валим, валим! — заорал я.

Мы побежали, не разбирая дороги. Пули засвистели мимо нас, безжалостно разя поваленные деревья и заросли багульника. Богдойцы палили в темноту чуть ли не наугад. Погони тоже не было. У богдойцев сейчас явно назрела проблемка поважнее.