Задымила кузница. Кряжистый детина из старообрядцев, с руками-крюками, поставил горн под навесом и теперь звенел молотом с утра до вечера. То лошадей подковывал, то сбрую чинил, то ножи правил.

Старообрядцы уже подняли стены своей церкви, да отковали восьмиконечный крест. Да и вообще народу в лагере прибавилось: поселенцы обживались, казаки к ним привыкали, староверы перестали коситься на наши шашки и даже начали здороваться при встрече.

Я прошёлся по лагерю, вдыхая запахи дыма, свежего дерева и конского пота. В конюшне уже слышалось привычное фырканье и звон удил. Игнат Васильевич, как всегда, вставал раньше всех. Я заглянул к нему.

Старик возился с лошадьми, раздавал овёс. Буряточка, завидев меня, ткнулась мордой в плечо. Рядом с ней стоял тот самый лохматый и коренастый монгольский жеребец. Он всё ещё косился на меня с подозрением.

— Привыкает, — хмыкнул Игнат Васильевич, кивая на жеребца. — Хороший конь. Ты, Дмитрий, приглядись к нему. Весной, как на службу пойдём, тебе жеребец нужен будет. Кобыла, оно хорошо, но в бою жеребец злее.

— Пригляжусь, — пообещал я, похлопывая Буряточку по крупу. — А ей тогда кого?

— А ей жеребёночка от него, — старик хитро прищурился. — Помесь забайкальской с монголом! И в мороз не околеет, и в работе выносливая.

Казаки стали помаленьку притираться к старообрядцам: когда с дровами подсобить, когда брёвна подкатить. Травин не запрещал, только наказал без нужды не мешать, а ежели помогать — так от души.

В тот день я сам собирался к старообрядцам наведаться. С утра управился с готовкой, Умке помог с сетями, Буряточку почистил, да и потянуло меня посмотреть, как у старообрядцев дело идёт. Гришка с Федькой увязались следом, благо им уже наскучило в лагере сидеть.

Когда мы подошли, на поляне у церкви уже вовсю кипела работа. Человек пять из байкальских таскали доски, пока старообрядцы пилили тёс. Старший из них, высокий старик с длинной седой бородой, подгонял у крыльца плахи. Завидев нас, он отложил инструменты и подошёл ближе.

— Здорово живете, — сказал я ему. — Решили вот подсобить.

— Спасибо за доброту, служивые, — поклонился он нам. — Работы-то у нас полно. Вон досок натаскать надо, снег у землянок пора расчистить, брёвна для церкви подкатить.

Мы первым делом решили взяться за брёвна. Втроем и таскать легче, и веселее. К тому же большая часть старообрядцев была старше нас. Им куда сподручнее тонкой плотницкой работой заниматься, а не тяжести таскать. Молодых парней было раз-два и обчелся, и каждый был занят на крыше церкви.

Откатив три или четыре здоровенных бревна, я заметил, что Федька всё поглядывает куда-то в сторону. Гришка тоже поглядывал, но при этом всё больше хмурился, а Федька будто светился.