— Дурак ты, Жданов… — тяжело дыша и размазывая сажу по лицу, прохрипел Гришка. — Какой же ты дурак. Из-за коня в пекло полез.

— Спасибо, братцы, — только и смог просипеть я.

Фёдор хлопал меня по уцелевшему плечу, нервно смеясь. Сюда уже бежали казаки с вёдрами, а впереди всех, потеряв свою обычную невозмутимость, неслась Умка. Она упала рядом со мной в снег, холодные руки её ощупали моё обгоревшее плечо. Взгляд голубых глаз обещал долгую и мучительную расправу за мою опрометчивость, как только я встану на ноги.

Утро над лагерем выдалось чёрным во всех смыслах. От конюшни осталось лишь дымящееся пепелище. Слава Богу, лошадей спасли всех до единой, но британец исчез бесследно, прихватив с собой лучшего жеребца из дежурной привязи и, как выяснилось позже, пару тулупов из сеней.

Однако самым страшным было не бегство. Молодой иркутский казачок, стоявший на часах, оклемался к рассвету. Заикаясь от стыда и боли в пробитой голове, он рассказал, что поленом его огрели сзади, по затылку. И ударил кто-то, кто шел со стороны лагеря. Замок был сбит не британцем.

У нас был шпион и предатель.

Эта новость обошла лагерь быстрее горящего пороха. К полудню возмущение достигло пика. Злые после бессонной ночи и пропахшие гарью казаки собрались на майдане. Взгляды их не сулили ничего хорошего.

— Искать не надо! — рычал один из читинских, потрясая кулаком. — Вон их сколько по лагерю шастает! Орочи, нанайцы приблудные, гольды-торговцы! Для нас они все на одно лицо! Кто угодно мог за британское золотишко или из мести замок сбить, да нашего оглушить!

— Гнать их в шею! А то и на берёзе вздернуть парочку! — подхватил голос из толпы.

Несколько особо горячих потянулись к шашкам. Местные, торговавшие или искавшие у нас защиты, сбились в тревожную стайку у частокола. Дянгу стоял впереди других, опираясь на палку, и его узкие глаза сузились еще сильнее. Он не боялся, хотя и понимал: если сейчас прольется кровь, это будет конец всему.

Травин вышел на крыльцо, пытаясь перекричать гул, но толпа была слишком разгорячена. Я, игнорируя дикую боль в перевязанном Семёном Ивановичем плече, шагнул в центр круга. Рядом тут же вырос Иван Терентьев с фузией в руках.

— А ну заткнулись! — рявкнул я так, что сорвал простуженный с ночи голос. — Шашки в ножны, мать вашу! Вы казаки или банда разбойная⁈

Голоса затихли, но недовольный ропот остался.

— Шпион среди них! — снова выкрикнул читинский. — Жданов, ты чего за них мазу тянешь? Они ночью бриту уйти помогли, а завтра нам глотки во сне резать начнут!

— Если мы сейчас пойдём вешать всех без суда и следствия, богдойцам даже войск присылать не придётся! — отрезал я. — Мы всю тайгу против себя поднимем! Англичанину того и нужно! Они нам стрелы принесли, они о засаде предупредили — а мы их убивать⁈