— Скажи, Повелитель может открыть дверь в другой мир? — Кто, как не она, способен ему помочь с этой новой ачивкой? Да и с кем, как ни с ней, советоваться? Остальным поди расскажи…

— Только Повелитель и способен открыть дверь. Ты смог тогда, можешь и сейчас, — Машера непонимающе подняла на Ивана глаза. Аксиома, не требующая подтверждений. Весь его мирок с клиникой и был доказательством, что он смог.

— Ну так это же игра была, не по‑настоящему… — протянул Иван, рассматривая вполне настоящего кота на коленях Машеры. Замолчал на половине фразы и, похлопав ассистентку по плечу, так же молча вышел из кабинета.

В этот раз переход из сна в сон вышел сознательным. Он знал, что делает и куда идет. На мгновение дверь будто моргнула, перебирая варианты, и остановилась на облике из Лизаветиного дома в деревне. Была, конечно, дурная мысль проверить — не проснётся ли Иван в своей квартире, если представит знакомую входную дверь, но сегодня ему хватило подвигов. За глаза и по уши.

На фырканье козы, которая тёплым носом щекотала ухо и пыталась выпихнуть из кровати, Иван и внимания не обратил. Ему ещё Милке удивляться. Тут либо принимаешь всё как есть, либо в дурку первым же рейсом. Других вариантов нет.

Дед гремел на кухне кастрюлями, ругаясь вполголоса, видно, старался Ваньку не будить с утра пораньше. Стоило бы встать и начинать новый день, постараться разгрести за последний выходной всю эту гору свалившегося на одного не сильно понимающего, что делать, ветеринара, но Иван продолжал лежать, бездумно пялясь в потолок.

Вставать и подходить к двери, которая ничем не отличалась от той, что снилась буквально полчаса назад, не было никакого желания. Впрочем, мочевой пузырь, проснувшийся вместе с хозяином, быстро развеял всю эту экзистенциальную муть в голове.

Акимыч в полосатых трусах и тапках на босу ногу махнул приветственно рукой. На полу стояли кастрюли разной степени заляпанности и открытые шкафчики по всей кухне. Чего искал дед в семь утра на кухне, можно будет узнать чуть позднее.

Иван смывал с лица прошедшую ночь, как клоуны после манежа стирают грим. Он тёр глаза, плескал себе раз за разом холодной водой с пригоршни ладоней, пока не почувствовал, что наконец проснулся окончательно — здесь и сейчас. В зеркале на него смотрела бородатая знакомая физиономия, а дверь за спиной не спешила менять обличие, обещая мгновенный переход непонятно куда. Под ногами растекалась лужа, и залитую футболку придётся сушить, потому что другой одежды у него не было.

Дед Василь наконец-то нашёл, что искал, и ушёл в сарайку. Сдвинув ногой расставленные кастрюли и миски на полу, Иван добрался до чайника и для разнообразия заварил себе сено, притворяющееся чайным пакетиком известной марки. На кофемашину даже смотреть не хотелось. Как будто это она была виновата в его вчерашних сумбурных сновидениях, да и кофе он, похоже, перепил на неделю вперёд.