— Давай садись, поговорим. Похоже самое время глаза мне открыть.
Глава 13 Не лезь в большую политику
Машера опустилась рядом, скопировав позу Ивана, и начала рассказывать скучным, будничным тоном, будто учительница на уроке истории. Про мир, живущий бесконечной войной, про истончившиеся, разорванные границы и невозможность что‑то исправить.
Этот мир был болен. Как организм, пораженный раковыми клетками, он пожирал своих детей — порождения чужих фантазий. Пузыри чьих‑то миров — неосознанные, несовершенные, сотворенные лишь волей и воображением талантливых, но неумелых творцов, — разрастались подобно опухолям, порождая полчища монстров и пришедших убивать их чужаков. Раз за разом. Возрождая умерших без памяти и цели, забирая каждый раз кровавую жатву и высасывая, будто насосом, саму Виту — жизненную силу мира, которая не успевала накапливаться в обескровленных вечной войной землях.
— Ты первый, кто прошёл за грань и не стал убивать. В тот самый момент, когда пузырь схлопывался, не оставив живых защитников, ты принял меч и остановил кровавую карусель одной только своей волей. Повелитель, который не требует жертв, не ведёт войну и взращивает Виту, не давая уйти за грань каждому, кто приходит сюда.
— Иван, у нас нет таких богов, кому можно молиться о мире. Сейчас все молятся на тебя — на чужака, которого не убили. Плоть и кровь чужого мира. Врага, чьи руки могут спасти, а могут вернуть всё на круги своя. Молятся и не верят одновременно. Мы забыли, как жить просто так, понимаешь?
— Вот только не надо из меня тут спасителя делать. У нас эта история плохо кончилась для парня. Я всё равно ничего не понимаю, это дичь какая‑то.
Иван встал, ожесточенно потер лоб ладонью, будто мог запустить вставший в аварийный тормозной режим мозг. Всё так хорошо начиналось, и такой трясиной оказалось на самом деле. Ему эта ответственность как рыбе зонтик, и всё из‑за каких‑то обезьян, которые теперь не смогут летать и крушить всё на своём пути. Ну какой из него Повелитель, если он со своей жизнью разобраться нормально не может?
Он присел на корточки перед Машерой, которая так и застыла изваянием на каменной скамейке. Заглянул в глаза, задав единственный вопрос, который интересовал его в этот момент:
— При чём тут эти чертовы обезьяны?
Синекожая его собеседница ласково, как‑то по‑матерински, протянула руку и поправила воротничок на халате.
— Ты проявил Волю свою над разумными. Принял власть решать за других, не спрашивая. Ычгиржик хитёр, он решил увеличить свою стаю за счёт чужих, ворованных детей. Обманом проник в Цитадель, и ты волей своей утвердил его выбор. Это моя вина. Врата не пустят разумного в качестве пациента, но это дети. Лазейка, понимаешь? Они не отвечают за себя. Убить зачинщика — войной пойдут соплеменники; вернуть выводок без крыльев — войной пойдут летучие; оставить как есть — и всё равно прольется кровь. Равновесие нарушено. Ничего не изменить.