Раечка, что так самозабвенно спасала всех обездоленных животин в округе и совершенно не была способна спасти саму себя. Студентка кулинарного техникума, потерявшая нюх после ковида и не способная отличить корицу по запаху от красного перца. Кому нужен кондитер без нюха? Раечка, что панически боялась отвечать по телефону, но ещё сильнее боялась подвести приютившую ее саму команду ветеринарной клиники. Спасенная тогда кошка родила на днях, и Раиса уже начинала подыскивать ответственных владельцев, а тут кот котенка спёр. Она сразу рассмотрела, что этот чёрный зверь в пасти тащил.
— Она же потеряется там! Он котенка упер, она за ним побежала! — Иван рванулся в противоположную сторону от двери, но Машера придержала за локоть готового сорваться на бег шефа.
— Ычгиржик. Он и вправду воняет ужасно. Я не могу преступить слово Повелителя. Ошейник может снять только тот, кто его надел. Отправьте его мыться. Банники уже ждут. Потом найдём вашего кота. Слияние уже произошло, дверь не исчезнет, а пациенты волнуются. Прошу вас, шеф. — Она сморщила нос, будто девчонка. И так странно было смотреть на эту бесстрашную воительницу, что от вонючего привратника нос воротит, что Иван прыснул, выплескивая скопившееся напряжение.
Раиса и вправду не потеряется. Цитадель он ощущал, как будто тело его увеличилось в размерах, отрастило приемный покой, операционную и лабораторию с другими кабинетами. Бежали по венам‑трубам потоки горячей воды в банях внизу, в подвале, поднимались шпили островерхих крыш, и стены прирастали окнами. Иван вздохнул, пустив по коридорам свежий ветер. Закружилась голова от этого непривычного ощущения вне телесных границ. Он бы упал, если бы Машера не продолжала его за локоть придерживать.
Посмотрел на нее стенами, что светлели на глазах, покрываясь белой кафельной плиткой, переместил точку зрения с потолка и вернулся в собственное тело. Помощница и бывшая Повелительница была неотделима от Цитадели, как сконцентрированное проявление сути этого Мира. Он мог бы стать на секунду и самой Машерой, но решил, что это уже слишком.
Оказывается, проявлять волю совсем не сложно, просто непривычно, и сил уходит немерено. Надо было всего лишь стать тем, кто мог что‑то изменить, а не требовать, желая несбыточного. Всего‑то.
— Ошейник, — напомнила мягко Машера.
Звякнула освобожденная цепь, и Ычгиржик на четырех конечностях припустил ко входу в подвал — мыться, да и с глаз долой от Повелителя, что чуть было не выгнал вахтера с непыльной работенки.
Глава 23 Большой биг барабум и котики