Глава 19 Несколько слов про любовь и последствия
Светлана помахала ручкой деду и начала ворочаться на пассажирском, пытаясь пристегнуться, а Иван, улучив момент, когда та отвернётся, покрутил пальцем у виска и сделал страшные глаза Акимычу, чтоб тот так больше не шутил. В ответ получил пантомиму «рука — лицо» и, плюнув про себя, но от души, начал разворачиваться, не дожидаясь, пока козья нянька наконец доломает его машину. Застопорившийся ремень эта монументальная женщина дёргала, похоже, именно с этим намерением.
В зеркале заднего вида дед с чувством перекрестил отъезжающую машину и смачно высморкался в придорожную траву. Лоск московской жизни и блогерской славы не лип к Акимычу, хоть во что его одень. Хорошо хоть курить бросил под неусыпным контролем Розы Абрамовны. Может, и хорошо, что дед себе отпуск в деревне устроил? Это Ивану тут делать уже нечего, а старику — за счастье вернуться к себе прежнему.
— Кофе будешь? — термокружка со сладкой отравой, что опять встала в горле, стояла в подставке. Фольгу от съеденной в одно лицо шоколадки Иван успел спрятать в карман. Было немножко стыдно, что ни с кем не поделился, но там так мало было, что сам не заметил, как оказалось, что и делиться нечем.
Света помотала головой, отказываясь, и в неловком молчании, что повисло в салоне, так и поехали. Благо недалеко. Иван, наверно, и с закрытыми глазами до фермы доехать мог. Знакомые выбоины и повороты были на своих местах. Около моста через речку Переплюйку, как обычно, кусок асфальта в ямочных заплатках. Двести метров вибромассажёра — и вот уже виден знакомый зелёный забор фермы, где Ивану бы ещё два года работать по контракту, если бы не сложившиеся обстоятельства непреодолимой силы.
— Здесь останови, пожалуйста, — Светлана потянулась к двери, будто Иван уже затормозил. Так себе идея — на полном ходу дверь дёргать.
— Давай до ворот довезу. Идти ещё далеко. Да подожди ты, — пришлось съехать на обочину, пока эта богатырша ручку не оторвала. Двери‑то заблокированы.
— Не надо, чтоб нас вместе видели. Разговоров потом не оберёшься. Сама дойду, — она открыла дверь, забыв, что пристегнута, и дёрнулась всем телом, стараясь освободиться.
— Да стой, дай отцеплю, — Иван протянул руку, отщёлкивая замок ремня безопасности. Девушка дёрнулась, будто от удара током, и отстранилась, натягивая ремень, и вывалилась из машины, поправляя рубашку.
— Спасибо тебе, выручила нас с дедом. Ты б ещё договорилась, чтоб молоко Милкино можно было забирать — вообще хорошо будет. Матушке полезно будет козье молоко, — продолжил говорить Иван, будто ничего не случилось. Он реально себя по‑дурацки чувствовал — будто виноват перед ней был, только непонятно за что.