Василь Акимыч к калитке Светланы подходил довольный, как обожравшийся ворованным творогом кот, и по‑хозяйски похлопал Ивана по плечу, давая понять, что, мол, обо всём договорился и беспокоиться не о чем.

— Ты главное — молчи и брови хмурь, я сам договорюсь. Учись, пока дед жив, — он залихватски подмигнул Ивану и первым зашёл в калитку, прямо от забора заорав во весь двор:

— Светлана! Доброго утречка, нам молочка бы парного у тебя прикупить!

Во двор с истошным лаем выскочила мелкая брехливая собачка неопределённой породы, и следом в проёме двери показалась фигура самой хозяйки. Иван уже и забыл, какая Света большая. Ей бы ядра на Олимпиаде метать, а не на ферме работать за смешную по московским меркам зарплату.

— Василь Акимович, и вам здрасьте. А я думаю, на кого там Дымка лает. Вернулись к нам обратно? А молока‑то и нет: мы в прошлом году корову продали. Маме на операцию деньги собирали, вот и пришлось Марту нашу продать.

— Да ты что? Как у Михайловны дела? Дома лежит или в больнице? — Дед с чувством и толком стал выяснять подробности деревенской жизни за время своего отсутствия. Иван поднял руку в качестве приветствия, дождался ответного кивка и продолжил молчать с умным видом, не влезая в разговор. Он так и не научился, пока тут жил, интересоваться чужой жизнью, как местные: кто помер, кто чем болеет и кто кому приходится со всеми степенями родства. Это какую память надо иметь, чтобы всю эту гору информации в голове держать? Никогда Иван этого не понимал. Он и в деревне прижился только потому, что хозяев по животным запоминал и интересовался питомцами, а не сплетнями.

— Так и Манька наша на рынок пошла. Такая умница была! Одно хорошо, что не на убой, а в хозяйство. Она ж призовая, да и возраст ещё — рожать и рожать, — вычленил из непрекращающегося потока информации Иван. Значит, свинью, что он вёл в прошлом году, тоже продали. Светка за свиньёй своей как за ребёнком ухаживала. Любила её. Похоже, и вправду прижали их с матерью обстоятельства.

Светлана пригласила их в летнюю кухню подождать, когда наберёт десяток яиц на продажу. Времени у неё не так чтобы много: ей на работу бежать, на ферму.

— А вы, Иван Фёдорович, к нам возвращаться не собираетесь? — Светлана явно робела бывшего зоотехника, что оказался сыном олигарха московского. Ванькина свадьба в деревне, когда все семейные секреты вскрылись под алкогольными эликсирами правды, долго ещё в деревне обмусоливали.

— Да нет, у него теперь собственная клиника в Москве. Не нашего полёта птица, — подмазался к деревенским дед, пихнув Ивана локтем в бок. Продолжать делать умный вид и молчать становилось всё сложнее. Акимыч, чувствуя, что рыбка сейчас сорвётся с крючка и поскачет на любимую работу, махая хвостиком, пошёл ва‑банк, мешая правду с откровенной сказкой.