— Секреция их слюнных желез уникальна. Заживляет раны, останавливает кровь и запускает регенерацию, но мало кто получал ее добровольно. — Прошелестела за спиной Ивана помощница, — Чаще всего капли собирают с отрубленных голов. Очень дорогой ингредиент и к сожалению уже очень редкий.
Иван потянул помощницу из операционного зала, чтоб не мешать богомолкам. В их квалификации он убедился, а когда стоят над душой сам не любил.
— Скоро у зверя отрастет новый хвост, а у наших дверей будет новая очередь — вздохнула Машера. — Это был правильный выбор шеф. Мало кто смог бы удержаться от соблазна.
— Что не выгнал? — Иван забыл, о чем хотел спросить синекожую свою коллегу от такого пассажа.
— Что оставил в живых. Старшая предлагала себя в жертву, чтобы остальные могли жить.
— Ну и порядки у вас! Ты тоже додумалась. Народу итак не хватает, а вы вон оно чего. — матом ругаться при дамах Иван был не приучен, а обычных слов категорически не хватало. Нашла тут вивикестора из-за чьих-то слюней бошки рубить. Разговор, что он хотел завести про реальность игрового мира вылетел из головы возмущенным сквозняком. Она ж реально думала, что он их ща порешит ради ценных слюнок богомольих, вот и выбежала. Одно слово женщины.
Глава 9 Покой нам только снится
Сон оборвался резко — будто кто‑то выдернул шнур из розетки. Иван моргнул, пытаясь сообразить, сколько времени прошло. Казалось, проспал всю ночь, но часы на телефоне показывали: едва ли час миновал с копейками.
Пульт, подло выскользнувший из расслабленной руки, приземлился на пол и случайно переключил канал. На экране задорно распевали мультяшные чудовища, и спросонья, на миг Ивану почудилось: сейчас дверь откроется, войдёт Василиска, улыбаясь, протянет двойную порцию попастых пирожков. Тех самых, что хватают отца за нос и заливаются хохотом от его дурацких гримас.
Два дня… Всего два дня, а ощущение — будто вечность. Иван чувствовал себя как брошенный пёс, готовый ринуться в подмосковный лес, лишь бы уловить ускользающий след тех, кто уехал так внезапно. Он потянулся к телефону — просто поболтать ни о чём. Но вовремя остановился: сейчас как раз пора укладывать мелочь спать. Ничего, кроме раздражения звонок не вызовет, если вообще трубку возьмут.
Вместо звонка набрал сообщение. Хмыкнул на неожиданно проснувшуюся романтичность — кучу сердечек и розочек в конце. Отправил. Выключил телевизор. Истории нарисованных монстриков его не интересовали, как впрочем и прочая чепуха в телевизоре.
Тишина пустой квартиры давила, словно ватная пробка в ушах. Иван откинулся обратно на пружинящий матрас дивана и вперился глазами в потолок. Парадокс человеческого существа: то шум мешает спать, то тишина становится невыносимой. Казалось, что тебе мешает? Можно было бы дрыхнуть сколько душе угодно, но сон не шёл. Диван казался жёстким. Джинсы давили в самых неподходящих местах. Валяться, перекатываясь с бока на бок, становилось все бессмысленней. Пойти бы в душ, перебраться на кровать — но сон бежал, словно испуганный чихуа от ветеринара со шприцем и градусником под хвост.