— Да не туда смотри! Ну ты глянь, олух царя лесного. Эдак ты сам лоб расшибешь и меня уронишь. Пришли, кажись.
Глава 10 Ведьмак
На краю поля притулилось деревенское кладбище. Старые вязы, что ещё в прошлом году в деревне пожрал короед, тут шумели зелёными резными листьями, не собираясь сохнуть, как их реальные проекции. Между дорогой и кладбищем стояла крепостная стена из крапивы в рост человека. Казалось, что жгучее это воинство, замерло в ожидании, и не пропустит ни живого, ни мёртвого.
— Глянь, чего творится! — Леший указывал рукой на деревья, что трепал ветер, — когда крапива, напротив, стояла не шелохнувшись. Иван непонимающе посмотрел на Лексей Боровича, обернулся на поле за спиной. Кругом царил такой естественный штиль летнего полдня, когда даже легкий ветерок не попробует растрепать волосы, что и удивляться не приходилось. Одни только вязы гудели кронами, роняя листья. Впрочем, эта информация не казалось хоть сколько то важной. Ну ветер с одной стороны есть, а с другой стороны нет. Стоял бы и смотрел дальше, блаженно улыбаясь, не в силах переключиться с космической фантасмагории на земные пейзажи. Лексей Борович нетерпеливо дернул Ивана за рукав.
— Ты вишь, как дует? Неспокойно нынче у спящих. Не моя эта территория, а всё одно волнуюсь. А ну как пойдут навки по лесу шляться? У меня дети на заимке, да и зверье пострадать может. Вот‑вот проснутся — чего делать будем? Ты слышишь меня вообще? Надо что-то делать!
— А чего делать-то надо? — Как он, ветеринар, может помочь спящим за оградой покойникам, в голове не укладывалось. Навок лечить или колыбельную им спеть?
— Сходи туда. Мне ходу нету на чужую территорию, а ты человек вольный. Надысь вязу дупло прочищал, так это оттудова деревяшка. Авось не тронет.
Живое, ходящее дерево с глазами, которого леший приводил месяц назад, действительно сильно пострадало от удара молнии. Другой бы не выжил после того как раскололо ствол, опалив кору с одного бока, вершину обломало, да ветки. Если б сразу обратились, Иван, может, и смог бы нормально помочь, а тут видно Вяз терпел до последнего. Остался обрубок, а не дерево. Самое поганое было, что сгнил сук нижний, сломанный, стал вокруг себя заразу распространять. Чем не гноящаяся рана? Иван стянул тогда у коряги навершие крапивным жгутом, чтоб дальше трещины не пошли. Вычистил рану‑дупло, как смог, смолой залил и руками развёл. Он вообще не верил, что деревья после такого восстановиться могут. Благодарности там точно ожидать не стоит. Выжил бы.
— Иди, иди. Чего стоишь? Я тебе тропку‑то открою туда, а обратно Милка выведет. Ты ей покричи, если что, — Борович подпихнул Ивана к крапиве поближе, и стебли действительно разошлись, открыв узкую полоску черной, жирной земли, отродясь не видевшей солнца.