Химера, не отрывая от смешного полуголого ветеринара пристального взгляда квадратных зрачков, села на попу и неспешно обернула ноги чешуйчатым хвостом.
— Ме?
— Да понял я, что сам опрофанился. Не надо на меня так смотреть. Пошли уже, — с досады махнул рукой в сторону кладбища и выдохнув, обернулся, не веря своим глазам.
Помятая рубашка висела над калиткой на услужливо опущенной ветке вяза, будто протягивая потерянную часть Иванова гардероба.
— Спасибо, — чувствовать, что свидетелем его позорного бегства была не только ухмыляющаяся химера, но и тот самый пациент из живых деревьев, было стыдно до слез. Позор какой‑то, а не ведьмак получился.
Бабки за оградой было не видно и не слышно, будто привиделась ведьма старая. Иван осторожно, за кончик рукава, прихватил рубашку — чтоб успеть отпрыгнуть, если что.
Милка как‑то очень по‑человечески хмыкнула за спиной, проскользнула перед Иваном, потянулась, вытянув лапы с тигриными, кривыми когтями. Скрипнули мелкие камушки вперемешку с сухой землей, когти взрыли борозду перед входом, словно черту провела. В это же мгновенье ветка, как напружиненная, вернулась на место. Иван же, так ничего не поняв из этого молчаливого диалога, решил прото больше на рожон не лезть. Хватит с него этой потусторонней фигни. Вот есть батюшка — пусть и разбирается со своим неспокойным приходом.
— Отведи меня обратно, пожалуйста. Мне на работу пора.
Большая рогатая голова ткнулась под руку, мешая надеть рубашку обратно. Иван хотел было шикнуть на расшалившуюся химеру, но вдруг подумал, что обратно надевать то, что кладбища вернулось — плохая примета. Так и понес свой трофей в руках, поглаживая Милку за ухом и по сложенным крыльям. Позориться полуголым видом было не перед кем. Серый туман закрывал за их спинами ограду, кладбище и старый вяз, задумчиво волнующийся листвой под порывами ветра.
Глава 11 На работу как на праздник
Нестерпимо чесалась спина, будто старая ведьма и вправду добралась через рубашку до Ивана, оставив свои метки. Будильник начал по второму кругу выводить ненавистную мелодию, и нужно было дотянуться до телефона, чтобы остановить эту пытку классической музыкой.
Стараясь сделать оба дела разом, Иван, будто змея, сбрасывающая кожу, потерся лопатками о простыню, сдвигаясь на край кровати. Стало легче — и кончики пальцев уже коснулись было корпуса мобильника. Но тут подлый аппарат сдвинулся на край и самоубился с тумбочки, как лемминг с обрыва.
И да, лемминги не бросаются со скал, это чья‑то дурная, киношная шутка, в которую могли поверить только очень далекие от хомячков люди. Иван перегнулся через край кровати посмотреть на яблоко всмятку, но обошлось. Ныряльщик застрял в щели между кроватью и тумбочкой, был вытащен, осмотрен и признан невредимым. Иван посмотрел на время и решил, что хватит спать.