— Василь Акимыч сам предложил, если будет оставаться, — Светлана не спешила закрыть дверь. Стояла, насупившись, смотрела на Ивана. Чего ждёт?

— Ты это, извини, если что. По‑дурацки как‑то получилось, — если за время семейной жизни Ванька чему и научился, то это просить прощения, не дожидаясь, когда вспыхнет. Может, и не виноват он ни в чём, но тут явно какая‑то фигня с девкой. Вон смотрит, будто он её в кустах обесчестил три раза и потом бросил на дороге.

Светлана медленно закрыла глаза и выдохнула. Похоже, дверь отрывать не будут. Руку вроде отпустила, да и плечи расслабила.

— Это ты меня извини. Я ж тебя приворожить хотела. К бабке на могилу ходила, пуговицу твою от рубашки закопала и ещё кое‑что… Думала, что выйдет у нас, а вон оно как, — признание далось ей с трудом. Как будто даже меньше стала. Последние слова он вообще еле разобрал. К бабке она ходила, на кладбище.

— Твою ж душу, через перекись водорода! Бабку твою как зовут?

Света отшатнулась было от машины, но Иван с змеиной ловкостью схватил за ручку сумку, что та не успела забрать с сиденья.

— Иван Фёдорович, я на работу опаздываю. Я в церковь схожу и на кладбище потом как‑нибудь. Отдайте сумку, — Светлана потянула за вторую ручку несчастный дерматин, но Иван уже рычал, не собираясь так просто отступаться.

— Имя!

— Матильда Степановна она! Отпустите уже! Тоже мне нашелся тут… — Она дёрнула, чуть не оторвав ручку, когда Иван чуть ослабил хватку, и оглушительно хлопнула дверью.

— Да стой ты! Дед там же похоронен? Он ещё храпел сильно, — Иван высунулся в открытое окно и продолжал разговаривать с гордо удаляющейся спиной. — Ты, Свет, не мне, ты семье своей плохо сделала. Бабка твоя снилась мне, не лежится ей. Смотри, ещё мать твою с собой заберёт…

Светлана остановилась, копаясь в сумке и вздрагивая плечами. Выходить из машины и бежать утешать эту фетишистку по пуговицам не было никакого желания. Чего им всем Иванова рубашка сдалась? Васька, вон, как поженились, её вообще первым делом выкинула, накупив новых, а Ивану было по‑человечески сейчас просто обидно за любимую вещь. Он отпустил тормоз и неспешно подкатился к стоящей на обочине Свете.

— Садись, давай, подвезу.

— На кладбище? — шмыгая носом и продолжая комкать носовой платок, спросила она.

— На работу! На кладбище сама сходишь, и батюшку вашего отведёшь, и всё ему расскажешь, чего натворила. Пусть он там разбирается. Хватит с меня ваших интриг и расследований, — Иван открыл дверь и уже тише добавил: — Там, похоже, у деда крест провалился, поправить надо.

Высадив так и не проронившую ни слова Светлану у ворот фермы, Иван решил, что лишние полчаса погоды не сделают, и рванул в сторону трассы. Там на заправке продавались чудесные, полные усилителя вкуса и прочей полезной для растущего молодого организма химии хот‑доги и беляши. «А вы говорите — привороты, завороты. Человек без завтрака остался, да и с ужином не сложилось».